Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 48 – Ариша Дашковская

— Ты подслушивал? — возмутилась Энни.

— Нет, просто близко стоял к дверям.

— Настолько близко, что левое ухо покраснело, — съязвила она.

— Ты говорила, что это понарошку. Что вы подпишете брачный договор, и ты вернешься сюда.

— Обстоятельства изменились.

— Его бабушка поставила условия, чтобы вы изображали мужа и жену до ее смерти, иначе она не оставит ему денег?

— Не говори так. Это здесь не при чем.

Жан рассмеялся:

— Только не говори, что он наплел тебе всякой чепухи, а ты и уши развесила. Заглядываешь ему в глаза преданно, как собачка. Забыла уже, сколько гадостей он тебе наговорил и как в сарай чуть не затащил?

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой за свои мысли и чувства. Остановись, иначе завтра, когда одумаешься, тебе будет стыдно, — Энни оттолкнула его, чтоб не мешал на пути.

— Я ухожу в солдаты, — услышала она в спину и резко развернулась.

— И когда ты это решил?

— Только что.

— Чтобы насолить мне?

— Ты уедешь, — пожал плечамиЖан. — Много пользы я принесу, убирая навоз на заднем дворе?

— Валяясь мертвым, ты принесешь пользу только червям, которые будут жрать твое тело.

— Ну хоть кто-то порадуется и скажет мне спасибо.

— Жан, подумай о матери. Ты ее единственный сын. Она не переживет, если что-то с тобой случится.

— А ты переживешь?

— Я погорюю, но переживу.

— Энни, не выходи за него замуж. Он обманет тебя, ты будешь плакать ночами, пока он будет развлекаться с доступными женщинами.

— С чего ты так решил?

— Ты не замечаешь, что он не достоин тебя.

— Вы сговорились?

— Ты о чем?

— Герцог Уэйн сказал мне то же самое. Только вот сдается мне, что представления о достойном кандидате у вас разные.

— Он-то какими судьбами?

— Мимо проезжал, узнал, что я у герцогини, решил заехать, сказать, чтоб жениха себе выбирала лучше. Что рядом сплошь достойные ходят, а я их в упор не замечаю. Так что я как-нибудь сама решу, за кого мне выходить. Точнее уже решила. И все, что ты можешь сделать, Жан, просто пожелать мне счастья.

Это было самое долгое лето. Длинные дни и не менее длинные ночи неторопливо сменяли друг друга. Если днем Энни отвлекалась на дела, то ночью она лежала в кровати, смотрела в потолок и думала о Кристиане до тех пор, пока ее не смаривал сон. Как же быстро Кристиан успел проникнуть в ее сердце! И ведь для этого ему не потребовалось складывать стихи в ее честь и побеждать ради нее чудовищ. Все оказалось гораздо проще и прозаичнее. Ему достаточно было просто находиться рядом и нести всякую нелепицу. Угораздило же ее влюбиться именно в него. Теперь сиди и жди осени.

Энни даже за шитье ради него взялась. Вышила инициалы жениха на шелковом платке. Правда, вторую букву пришлось вышивать самому Кристиану, потому что Энни, во-первых, надоело это занятие, а во-вторых, должен же был он ответить за свое бахвальство. Видите ли, все просто, тыкай себе иглой. Он долго ругался, что нитки путаются и рвутся, но конечный результат его работы вышел гораздо симпатичнее, чем у Энни, к ее досаде. Этот платочек она ему вручила при расставании, наказав не доставать его лишний раз на людях.

Почти каждую ночь ей снилась сцена их прощания. Она как наяву чувствовала его объятья, мимолетное прикосновение губами к виску. В ее снах целомудренным поцелуем дело не ограничивалось. Кристиан целовал ее по-настоящему, жарко и страстно. И просыпаясь, она ощущала вкус его губ.