Книга Личная ассистентка для орка, страница 50 – Рина Мадьяр, Тая Мару

Я молча смотрю на него. Лора, появившись как раз в этот момент, не издаёт ни звука. Потом закусывает губу.

— О… — глухо восклицает она. — Идеально.

— Идеально для чего? — мой голос ломается на полуслове. — Чтобы надо мной смеялись? Чтобы они окончательно убедились, что Вивьер пала так низко, что даже приличного платья надеть не может?

— Чтобы вас жалели, — поправляет она безжалостно. — И чтобы ваши слова прозвучали не как угроза взбунтовавшейся баронессы, а как отчаянный крик женщины, которую довели до того, что она надела… это. Жалость разъедает уверенность сильных. Им станет неудобно.А когда сильным неудобно, они делают ошибки.

Я прикасаюсь к ткани. Она хорошего качества, плотная. Фасон… Я представляю, как в таком же, может быть, ходила моя мать в моём возрасте. Как на неё, наверное, тоже смотрели с жалостью. Жар стыда, острого и живого, заливает щёки, шею, уши. Надеть это значит публично, добровольно примерить ярлык полного социального краха. Не стать работницей, а стать жалкой аристократкой, не сумевшей сохранить даже видимость приличий.

Лора делает шаг вперёд.

— Они убили мою сестру, — говорит она вдруг, тихо и чётко. — Не в прямом смысле. Она работала прачкой в имении де Ланкра. Узнала что-то, стала задавать вопросы. Через месяц её нашли в канале. Случайность. Несчастный случай. Я хожу по их домам, вижу их вблизи. И жду. Я ждала годами. Вы мой шанс. Я не прошу вас о мести. Я просто говорю, что ваше жалкое платье это мой лучший инструмент за все эти годы. Не отказывайтесь от него.

Её откровенность бьёт сильнее просьбы о помощи. Она делает меня сообщницей, раскрывая карты и у неё свои, кровавые счёты. Киваю. Разве у меня есть выбор?

— Надо его подогнать, — говорю я уже куда спокойнее.

Лора оживает. Она работает быстро, её пальцы летают с иглой. Она не меняет фасон, но немного убирает самое кричащее, слегка утягивает лиф, чтобы уродливые буфы не висели как тряпки. Она превращает катастрофу в управляемое бедствие.

Волосы она зачёсывает назад так туго, что кожа на висках натягивается. Никаких украшений у меня нет, выходит придётся идти только в этом платье, которое, надеюсь, скроет мои сапоги.

С людьми я договорилась заранее, которые будут меня сопровождать. Томас и Лео уже стоят у задних ворот, оборачиваются, как только открываю дверь и я вижу, как их взгляды скользят по моему платью.

— В этом идёте? — уточняет Томас, приподнимая бровь. — Они вас, барышня, за порог не пустят. Или пустят, чтобы потом насмеяться.

— Значит, мне нужны те, кто гарантирует, что меня не вышвырнут сразу в грязь, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужны свидетели. С улицы. Чтобы если со мной что-то случится за этими стенами, был кто-то, кто видел начало. Гильдии поверят вам быстрее, чем мне в этом… — я делаю жест в сторону платья.

Лео хмурится, переминаясь с ноги на ногу.

— Нас туда и близко не подпустят.

— Вы будете несо мной внутри, — объясняю я. — Вы будете у служебного входа. Как будто ждёте свою хозяйку. Ваша задача слушать. Если услышите шум, крики, громкие голоса тоже начинайте кричать. Кричите, что баронессу Вивьер бьют. Что её задерживают. Кричите громко, на весь квартал.

— И это сработает? — слышу в голосе Томаса скептичные нотки.

— Нет, — честно признаюсь я. Горькая правда лучше сладкой лжи. — Это не остановит стражу. Но это создаст шум. А публичный скандал у дверей герцогини это то, чего они сейчас боятся больше всего. Это лишит их возможности сделать всё тихо.