Книга Личная ассистентка для орка, страница 48 – Рина Мадьяр, Тая Мару

Я закрываю глаза и делаю глубокий, дрожащий вдох. В нём пахнет краской, маслом и едва уловимым, знакомым шлейфом его кожи — металлом и дымом.

Я не просто твоя, Ашгар. Я с тобой.

Эти слова, произнесённые тогда дают решимости мне сейчас. Нахожу водителя и прошу его срочно отправиться в гильдтю мастеров:

— Передай, что Торгара взяла стража по надуманному обвинению. Молоту нужна поддержка. Публичная. Сейчас же.

Он замирает на секунду, поражённый, а затем кивает.

А я тем временем возвращаюсь к своему столу, выдвигаю ящик. Там, под стопкой бумаг, лежит та самая книга де Ланкра в тёмном кожаном переплёте и торопливо бегу к станкам.

— Мы выпускаем экстренный номер, — объявляю я, поднимая книгу над головой так, чтобы все видели.

Это нужно сделать сейчас. На первой полосе будет страница из этой книги. Пусть весь город увидит, от чьих рук они пытаются защищаться арестами, даже несмотря на то, что Ашгар просил не трогать станки. Я обязана их запустить и готова за это ответить.

Они хотят войны нагнетанием страха? Мы ответим войной правды. Самой грубой, самой неприкрытой. Пусть увидят, что мы не боимся обжечься.

Я открываю книгу на той странице, где аккуратным почерком перечислены откаты за контракт на уголь для королевского флота. Суммы. Даты. Подписи. Это идеально. Это напрямую бьёт по карману и по престижу.

— Готовьте станки, — говорю я домовым. — Мы печатаем один лист. На весь тираж. Я напишу вступление, а остальное пусть говорит этот документ.

Сложнее всего было напечатать его, как обычно печатаются зарисовки, но я уже была знакома с процессом, а значит, у нас всё получится.

«Совет Пароходства арестовал сегодня Ашгара Торгара. Обвиненив его Хищение энергии. Они забрали нашего издателя, полагая, что заберут наш голос. Пока они прячутся за ложными протоколами, мы публикуем подлинный документ. Решайте сами, кто здесь вор. «Молот» не умолкнет. Потому что молчать — значит соглашаться».

***

Гул станка — это вой. Это вызов, брошенный в лицо тишине, которую они пытаются навязать. Я стою посреди цеха, и этот гул входит в меня через подошвы сапог, заполняет кости, вытесняя последние крохи сомнения. Оттиски выходят один за другим. Домовые работают молча, с лихорадочной, почти яростной точностью. Их пар клубится густымиоблаками, сливаясь в единое белое дыхание машины.

У парадной двери уже слышен нарастающий шум.

Я подхожу к запертой двери, прикладываю ладонь к холодному дереву. Снаружи слышны голоса. Много голосов.

— Откройте, — говорю я тихо, и миссис Элси отодвигает тяжёлый засов.

Я выхожу на крыльцо. В лицо тут же ударяет прохладный воздух.

— Правда, что хозяина взяли? — один из мужчин делает шаг вперёд, держа наперевес кузнечный молот.

— Правда, — отвечаю я чётко, мне даже не нужно перекрикивать толпу. Они замирают, слушая. — Стража Совета. Обвинение сфабриковано. Они боятся того, что мы печатаем.

Я поднимаю в руке свежий оттиск.

— Это настоящая причина. Это страница из личной книги учёта советника де Ланкра. Взятки. Цифры, которые они украли у вас, у города.

По толпе прокатывается волна. Не крики. Глухое, яростное бормотание. Человек с лицом из глины смотрит на листок в моей руке, потом на меня.

— И что теперь? — спрашивает он. Вопрос не ко мне. Ко всем.

— Теперь мы стоим, — говорю я. — Мы стоим здесь, и мы печатаем. Пока они пытаются заткнуть один рот, мы становимся голосом всех. «Молот» не замолчит. Но ему нужны не только слова. Ему нужны стены. Пока Ашгара нет, этими стенами будете вы. Если решите остаться.