Книга Искра вечного пламени, страница 76 – Пенн Коул

— Спасибо за предложение, но мой суженый вряд ли обрадуется, если я его приму.

Маленькая ложь. Генри не был мне женихом — по крайней мере пока. Да у меня от одной мысли об этом сжималось и начинало першить горло. Но такое объяснение казалось удобнее правды.

Дело было не в работе. Я перебрала немало случайных любовников и уважала этих девушек и их профессию. Мужчины продают силу как наемники или убийцы, каменщики и плотники. Почему женщинам нельзя продавать нежность?

Правда, настоящаяправда заключалась в том, что я слишком часто посещала Райский Ряд. И своими глазами видела, что здесь случается с девушками, — Пиония еще легко отделалась. И сколько бы злых мужчин ни исчезло стараниями этой хозяйки, непременно появятся другие.

Пока кто-то не изменит наше королевство, непременно появятся другие.

— Скажи мне, деточка, кто твой возлюбленный, фермер? Или кузнец? — Женщина презрительно фыркнула. — Здесь ты могла бы зарабатывать в пять раз больше, чем он. Заработала бы на путешествие или, может, на миленький домик в королевстве получше нашего. Или и вовсе сбежала бы с нашего забытого богами континента.

Я не могла отрицать того, что часть меня возликовала при мысли о заработке, который позволит сбежать из этой дыры и отправитьсяна поиски приключений. Как целительница я могла только едва сводить концы с концами в Смертном городе.

Но как же отец? Брат? Генри? Мора? Мама?

Я вздохнула:

— Спасибо, но я не могу.

Хозяйка пожала плечами и спрятала кошелек с монетами обратно в корсет.

— Как хочешь. Как бы там ни было, старайся для себя. Не выбирай убогую жизнь ради убогого мужчины. Будь исключительной. Если мужчина стоящий, он тебя не осудит. А если мужчина — тот самый, он пойдет за тобой.

Воздух пронзил душераздирающий крик, прилетевший в открытую дверь.

Хозяйка и бровью не повела.

— Подумай над моим предложением! — крикнула она и вяло махнула рукой, когда я бросилась на улицу.

Я видела достаточно орущих пациентов, чтобы чувствовать разницу между воплями страха и криками мучительной боли. В этом возгласе явно слышалось и то и другое.

Я крутила головой в поисках кричавшего, и тут возглас снова раздался слева от меня, а за ним крики и плач ребенка. Я выхватила кинжал из ножен и понеслась со всех ног.

— Пожалуйста, не надо! Мой малыш! Мой малыш!

Голос женщины, жалобный, отчаянный, и детский плач слились в звук, от которого у меня стыла кровь.

Впереди клубы черного дыма стелились по земле и разворачивались неестественно медленными, намеренными движениями, словно обтянутые перчатками пальцы, тянущиеся к чему-то недосягаемому.

Нет, не клубы дыма — тени.

Еще один крик заставил меня подойти, и я притормозила у места, к которому ползли тени. Там женщина припала к земле, вытянув руки, чтобы заслонить маленького мальчика, который цеплялся за ее талию и истерично ревел.

Над ними возвышался жилистый мужчина, его блестящие золотистые волосы падали на перекошенное от ненависти лицо. На нем был дорогой пиджак цвета густой охры с пуговицами из слоновой кости, расстегнутыми, чтобы продемонстрировать белоснежную кожу на груди.

В темноте проулка его глаза сияли. Злые голубые глаза Потомка.

Размытые извивающиеся тени продолжали течь из его раскрытых ладоней. Разумная тьма окружила женщину и ребенка аркой из парящих ониксовых пиков.