Книга Искра вечного пламени, страница 73 – Пенн Коул

Нет.

Мои глаза закрылись. Я запихнула мысли обратно в темный,заросший паутиной угол в глубинах сознания.

Это были галлюцинации. Видения. Ничего больше.

Я сглотнула комок в горле:

— Теллер!

— Да?

— Ты ведь осторожен с Лили, да?

— Осторожничать не в чем, — выпалил он.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него:

— Даже если было бы в чем, я тебя не виню. Она очень красивая.

Ярко-малиновая краска, залившая щеки брата, говорила сама за себя. Теллер зарылся в свой учебник еще глубже.

— У нас все не так. Мы просто друзья.

— Ладно, как скажешь.

— Любой парень из нашей академии отдаст правую руку за то, чтобы быть с ней. Лили может выбрать кого угодно.

— Могу представить.

— И она принцесса. Единственная принцесса. Ее наверняка выдадут за какого-нибудь кузена, едва она академию окончит.

Я закусила губу, чтобы сдержать улыбку:

— Скорее всего.

Теллер ударил карандашом об учебник, повысив голос:

— А еще она из Потомков, а я смертный. Ты знаешь правила. Никакого брака. Никаких детей.

Теллер взглянул на меня и по злой ухмылке угадал мои мысли. Смяв клочок бумаги, он швырнул его мне в лоб.

— Ладно, ладно, — смилостивилась я и, с трудом стерев с лица радость, переключила внимание на полоток.

Возможно, то, что я сказала дальше, делало меня ужасной сестрой, которая то ли оказывает дурное влияние, то ли безрассудно наивна, но глаза Теллера так сияли, когда он о ней говорил…

— Ты ведь знаешь, что я поддержу тебя, да? — тихо спросила я. — Даже если бы ты был для Лили больше чем «просто другом». Даже если бы украл ее у мужа-кузена, сбежал с ней в Умброс и сделал ей тысячу запрещенных детей — я стала бы им самой гордой теткой на свете.

Я говорила серьезно. Вряд ли я когда-нибудь западу на Потомка — лучше умереть, чем связаться с кем-то из них, — но я поддержу Теллера, какой бы выбор он ни сделал. Даже если брат поведет себя глупо, опрометчиво и нарушит все правила, я поддержу его, потому что знаю: он тоже поддержал бы меня. И всегда поддерживал.

— Будь осторожен, ладно? — попросила я. — Что бы ни случилось, я от тебя не отвернусь. Просто… будь осторожен.

Вместо ответа Теллер кивнул, тысяча невысказанных слов пролетела между нами. Остаток вечера мы просидели в сумрачном безмолвии. Порой тишину нарушал шелест страниц, но я знала: мыслями мой брат далеко-далеко от своейдомашки.

На следующий день отцовские предупреждения все еще звучали у меня в мыслях. Я ожидала, что он велит мне смириться с незыблемостью жесткого правления Потомков и пробовать улучшить ситуацию другими, менее заметными способами. Возможно, в какой-то мере он так и сделал.

Но в его словах имелся и другой подтекст, который не шел из головы. В глубине его уроков скрывался некий стимул. Некий призыв.

Я родилась не для того, чтобы бездействовать. Я родилась сражаться.

Пока я обходила пациентов в Смертном городе, занимаясь их переломами и трудноизлечимыми болезнями, голос, поселившийся у меня в голове, шепотом отвечал на отцовские слова.

Голостоже услышал призыв. Теперь он метался, как дикий зверь в загоне, ожидая, что мне хватит смелости или безумия дать ему волю.

Последний вызов того дня привел меня на окраину Райского Ряда, в проулки, где одинокие пропойцы из местных пабов в каждой подворотне могли найти плотские утехи.

Я знала, что лишние вопросы здесь задавать не стоит. Но когда я зашла в гостиную борделя и увидела очень недовольную женщину, с головы до ног перепачканную кровью, любопытство взяло надо мной верх.