Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 51 – Маргарита Абрамова

— Не поощряйте ее капризы, миссис Демси, — в комнату вошла Марта с подносом в руках. На нем стоял чайник, флакон с лекарствами, оставленными доктором, и свертки с перевязочными материалами, — Капризы до добра не доводят.

Женщина деловито взялась за перевязку ушибленной ноги, перед этим аккуратно растирая и обрабатывая место ушиба специальной мазью с резким запахом. Нога малышки была припухшей и покрытой сине-багровыми пятнами. Наступать на нее, конечно же, было больно.

— Страшно представить, что могло произойти, — не унималась Марта, завязывая бинт, — А если бы осталась без ног, как мисс Александра… — она неловко замолчала, поняв, что ляпнула лишнего.

Виктория бросила быстрый, испуганный взгляд на мои бесчувственные ноги и инвалидное кресло.

— Простите, миссис Демси, — стушевалась Марта, понимая, что ляпнула лишнего.

Но я не злилась на нее. В ее простых, грубоватых словах была горькая правда. Я ослушалась отца и это привело к тяжелым, необратимым последствиям. Мои ноги больше не слушаются меня, а отца и вовсе нет в живых. Сердце сжалось от воспоминаний. Как я могла читать Виктории нотации о послушании и безопасности, когда сама не лучше ребенка.

— Ничего, Марта, — с трудом выговорила и, не в силах больше оставаться, резко развернула коляску, — Я… я пойду.

Стыд затопил нутро, щеки загорелись, и я покинула комнату, возвращаясь к себе. Здесь, в одиночестве, я больше не могла сдерживаться. Слезы, которые копились всю ночь и все утро, хлынули потоком. Я дала волю эмоциям, рыдая в подушку, чтобы никто не услышал. Рыдая от стыда, от страха, от боли прошлого и от неопределенности будущего.

Я не спала всю ночь. И чтобы не маяться от внутренней бури, занялась делом. Стежки ложились ровно и ритмично, успокаивая расшатанные нервы лучше любой микстуры. Я словно медитировала, погружаясь в себя, в мерный шелест ткани и блеск иглы, отдавшись полностью шитью.

К утру платье было практически готово. Первые робкие лучи солнца проникли в комнату, золотя край стола и падая на белоснежную ткань. Она переливаласьмягким светом, и на мгновение я позволила себе представить, что это платье для настоящей, счастливой невесты. Оставался последний, самый штрих — расшить его жемчугом, как я и хотела. Тем самым жемчугом, что напоминал бы мне не о показной свадьбе, а об отце. Словно он рядом…

Едва рассвело, написала записку управляющему «Слез Русалки» мистеру Файнеру, указав необходимое количество и сорт жемчуга, а также попросила Барта как можно скорее отправить мою корреспонденцию.

К общему завтраку я снова не спустилась, предпочитая уединение и тишину своей комнаты. Предстояло еще много работы — ведь нужно было шить и платье для Виктории.

Я с сомнением смотрела на отложенные в сторону тончайшие кружева. Нужно ли шить тот наряд? Не слишком ли это смело? И тут же одернула себя. Я же уже решилась, тогда почему сейчас трушу?

— Можно? — раздался негромкий стук в дверь, и в проеме показался Фредерик.

Сердце взволнованно застучало. Я не ожидала его визита.

— Конечно, — кивнула, откладывая иглу.

Он вошел и на мгновение замер у порога, его взгляд скользнул по комнате, заваленной тканями, и остановился на мне. Я молчала, ожидая его речей, готовясь к любому его настроению.

— Я пришел сообщить, что все готово к вечеру, — сказал он наконец. Его взгляд снова зацепился за лежащее на кровати свадебное платье, и я поспешила набросить на него легкую покрывающую ткань. Глупый, нерациональный порыв — следовать суеверным традициям, которые в нашем браке не имели никакого смысла.