Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 48 – Маргарита Абрамова

— Это исключено. Она прекрасно знает, что одной туда ходить категорически запрещено!

— Она за завтраком сказала, что… — попыталась я объяснить, запинаясь, — Что вы обещали сходить вместе, но…

Фредерик прищурился, и по его лицу промелькнула тень — он действительно вспоминал свое давнее, невыполненное обещание.

— Ей понадобились ракушки… — добавила причину.

— На кой ей могли понадобиться эти чертовы безделушки?! — это был риторический злой вопрос, но я вся сжалась, так как знала ответ…

И я была виновата. Это все моя кукла… Лишь бы с девочкой ничего не случилось.

Не говоря больше ни слова, Фредерик выбежал из дома и вскочил на коня. В следующее мгновение он уже мчался по направлению к берегу, скрываясь в сгущающихся сумерках.

Время тянулось долго. Ожидание хуже всего. Сплошное мучение изводиться вневеденье, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, представляя самые страшные картины.

Я не могла сидеть на месте и, словно маятник, каталась по холлу от парадной двери к лестнице и обратно, вцепившись в подлокотники коляски до побеления костяшек. Барт бесшумно перемещался по дому, отдавая тихие распоряжения служанкам, чтобы те приготовили горячую воду, сухое белье и грелки, но в его глазах читалась та же тревога, что съедала и меня.

Дверь распахнулась от порыва ветра, впустив в холл промозглую сырость вечера. На пороге стоял Фредерик. Он был мокрый насквозь, а на руках он бережно нес Викторию. Девочка, маленькая и хрупкая, прижималась к его груди, ее лицо было бледным, испачкано следами слез и песка, а светлые волосы слиплись от морской воды.

— Виктория! — выдохнуло облегченно.

Она была жива. Цела. И она здесь, с нами.

— Позовите доктора. Немедленно, — голос Фредерика был хриплым от усталости и напряжения, но в нем не было прежней ярости.

Теперь, когда понятно как действовать дальше, стало в разы легче.

Он пронес дочь мимо меня наверх, не глядя в мою сторону. Слуги бросились выполнять приказы. Я осталась внизу, слушая, как его шаги затихают в коридоре на втором этаже. Чувство вины накрыло с новой силой, но теперь оно смешалось с щемящим облегчением. Она нашлась. Он нашел ее.

Слава богам я вспомнила про наш утренний разговор. Фредерик был уверен, что дочь никогда в одиночестве не отправиться на побережье, но ошибся. Боюсь представить какой разнос он устроит непослушнице, после того как все успокоится и она придет в норму.

Доктор Лансбери прибыл довольно быстро несмотря на непогоду.

Спустя какое-то время, когда в доме немного утихла суета, я все же решилась подняться наверх. Дверь в комнату Виктории была приоткрыта. Доктор, уже прибывший, перевязывал ее ногу. Девочка лежала на подушках, все еще плача, но уже тише, уставше.

Фредерик стоял у камина, спиной ко мне, глядя на огонь. Его мокрая одежда сменилась на сухую, но плечи по-прежнему были напряжены.

— Она… как она? — тихо спросила я с порога.

— Вывих, — коротко ответил он. — Сильный ушиб. И испуг. Но кости целы. Повезло. Она пыталась забраться на скользкие камни, упала и не могла подняться. Волной ее могло унести… — он недоговорил, сглотнув ком в горле.

— Я дал ей настойкуот боли и успокоительного, если ночью появится жар, то на утро снова вызовите меня. Но дать вот эту настойку от жара, — указал на пузырек с голубоватой жидкостью. Обезболивающие давать по семь капель три раза в день. Все понятно?