Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 110 – Маргарита Абрамова

В кабинете нас уже ждала пожилая женщина в белом халате, со строгим лицом. Доктор Грач коротко с ней переговорил, и она кивнула, указав ему на стул в углу, за ширмой.

— Подождите здесь, — сказала она. Он молча последовал указанию. Я видела его тень на тонкой ткани ширмы.

Женщина-врач, представившаяся доктором Ирмой, помогала мне перебраться на высокую кушетку, такую же, на которой мне проводили осмотр на подтверждение нашего брака с Фредериком.

— Расслабьтесь, дитя мое, — сказала она спокойно, пока ее прохладные пальцы осторожно ощупывали мой живот, прислушиваясь, выстукивая, — Расскажите, что вас беспокоит, кроме головокружения.

Я бормотала что-то о стрессе, бессоннице, отсутствии аппетита… Она кивала, задавала уточняющие вопросы.

— Женские дни у вас регулярны? — спросила она, глядя куда-то в сторону, давая мне возможность соврать.

Я замерла. Сердце, и без того бешено колотившееся, словно остановилось, а потом рванулось с новой силой.

— Они... немного задерживаются, — прошептала, сжимая пальцами простыни, — Из-за нервов...

— Возможно, — согласилась она, но в ее тоне не было уверенности, — Но давайте проверим.

— Да. Вы беременны, — сказала она уверенно, закончив осмотр внизу.

— Но…

— Ошибки быть не может. Забирайте свою пациентку, — позвала она Грачу, когда помогла мне прикрыться.

Не помню, как доктор вез меня обратно. Я была словно пришиблена, оглушена этой новостью. Мир вокруг потерял четкие очертания, превратившись в размытое пятно света из окна и мерцание ламп в коридоре. Конечно, я понимала, что после близости с мужчиной возможно забеременеть. Я очень разволновалась еще и оттого, что не знала, как отреагирует Фредерик. Обрадуется? Испугается? Рассердится? Наша связь была такой непонятной, я приносила ему новые, еще более сложные проблемы.

— Я уже говорил, — выдохнул тяжело доктор, оставаясь со мной наедине в своем кабинете, — Скажу еще раз. Беременность в вашем случае крайне нежелательна. Нет, не так — она невозможна, если вы хотите встать на ноги.

— Вы предлагаете… — мой голос сорвался на шепот, и я не могла договорить, не решаясь выговорить ужасные слова.

— Я ничего не предлагаю. Просто ставлю вас перед фактом, что если вы оставите ребенка, то с огромной вероятностью, вы не встанетена ноги. Такую нагрузку ваш позвоночник не выдержит. На маленьком сроке это может казаться не проблемой, вы можете даже чувствовать себя лучше, но чем больше будет становиться плод, тем будет увеличиваться риск осложнений. И для вас, и для ребенка. Это не угроза, Александра, это физиология.

— Но разве такие как мы не могут иметь детей?

— Дело не в этом. Выносить и родить вы сможете, хотя и могут возникнуть трудности. Я в этом не сильно компетентен. Но ходить вы не сможете. Я с вами предельно честен, Александра.

Доктор Грач смотрел на меня, и в его глазах читалось неподдельное сожаление, но все его лицо, вся поза держались уверенно, он оставался в первую очередь специалистом, который должен донести до пациента суровую правду, какой бы горькой она ни была. Я видела, как ему непросто говорить это все. Я ему доверяла, но…

— Я оставлю малыша, — уверенно заявила, не допуская в своем сердце и тени другой мысли. Нет, и еще раз нет. Я еще полностью не осознавала своего нового состояния, но где-то в глубине души, на инстинктивном уровне, уже понимала, как он, этот крошечный комочек жизни, уже важен для меня. Это была не просто беременность, это была часть Фредерика, часть нашей хрупкой неясной связи. — И мы продолжим курс лечения.