Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 101 – Маргарита Абрамова

Александра тут же поднимает на меня взгляд, она сразу улавливает мое беспокойство.

— Все в порядке?

— Да, все хорошо, — отвечаю, заставляя себя улыбнуться, — Лечение начнется сегодня вечером, так что у нас есть почти весь день в распоряжении. Мы отправляемся на рынок, как и планировали.

АЛЕКСАНДРА

С утра просыпаюсь в его объятиях и глупо улыбаюсь. Его рука тяжело и надежно лежит на моей талии, дыхание ровное и спокойное. В комнате царит предрассветная полутьма, и все вокруг кажется нереальным, застывшим в совершенном моменте. Хочется развернуться и прижаться к его губам, покрыть невесомыми поцелуями его чуть колючий подбородок.

Но я не двигаюсь, боясь спугнуть этот момент. Прикрываю веки и просто наслаждаюсь: теплом его тела, стуком сердца за моей спиной, чувством защищенности, которое разливается по всему моему существу.

Как же великолепно, что у нас одна комната на всех. Эта вынужденная близость кажется самым большим подарком. Так приятно просыпаться вместе, делить первое утреннее впечатление, чувствовать, что ты часть чьей-то жизни не только на словах. Я разрешаю себе не думать, что это иллюзия и неправда. Мои чувства настоящие, я как никогда ощущаю себя живой. Я словно проснулась от долгого сна.

Фредерик через некоторое время просыпается. Я чувствую, как меняется ритм его дыхания, как напрягаются мышцы руки, лежащей на мне. Притворяюсь спящей, затаив дыхание. Он, не спеша, почти сонно, проводит ладонью вдоль моей руки — от плеча до локтя, легкое, почти невесомое касание, от которого по телу бегут мурашки. Потом слышу, как он глубже вдыхает, явно приникая к моим волосам, впитывая мой аромат. И все внизу живота тут же тяжелеет уже знакомым, сладким и томительным узлом желания. Мое тело так быстро откликается на него.

— Доброе утро! — Виктория, проснувшаяся следующей, нарушает мгновение. Она выглядит выспавшейся, румяной и абсолютно довольной.

— Доброе, — здороваемся мы с Фредериком в унисон, и эта небольшая синхронность заставляет меня снова улыбнуться. Он мягко убирает руку, и я переворачиваюсь на спину, встречая его взгляд. Сердце замирает.

Вчерашний градус переживаний снизился, я чуть меньше волнуюсь из-за лечения. Но думается, что это пока Фредерик и Виктория рядом. Пока они со мной сложно вообще поддаваться отчаянию. Девочка, словно веселый ручеек, постоянно что-то говорит, о чем-то рассказывает, задает вопросы, заражая всех своей энергией. А его присутствие — твердое, незыблемое — вселяет в меня уверенность, дает ощущение безопасности. Это даже пугает, насколько я к ним привязалась. Насколькоони стали мне нужны.

Рынок такой огромный, что я теряюсь. Они впрямь такой, каким я его запомнила. Палатки и лотки громоздятся в живописном хаосе, образуя узкие улочки, заполненные толпой. Не знаю, куда смотреть в первую очередь, но Фредерик уверенно катит мое кресло, лавируя между людьми.

Народа очень много — тут и местные в обычной одежде, и нарядные дамы, и приезжие в экзотических одеждах. В воздухе витает густой коктейль запахов. От всего этого голова идет кругом с непривычки.

Виктория идет рядом, крепко держась за ручку моего кресла, и я разрываюсь — следить за ней, чтобы девочка ненароком не потерялась в этой суматохе, или же с жадностью разглядывать пестрые прилавки, ломящиеся от товаров.