Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 98 – Маргарита Абрамова

Если бы не мой побег с Генри, то отец был бы жив, а Фредерик… не был бы моим мужем, он бы приходил к папе в гости, а я смотрела на него недружелюбно, видя в нем ужасного человека. Он бы никогда не открылся передо мной с той стороны, с какой открылся теперь — заботливой, терпеливой, способной на такую невероятную, тихую нежность.

Как же сложна жизнь… и какими бывают причудливыми переплетения судеб.

— Вам не холодно? — голос Фредерика вернул меня к реальности. Я вздрогнула и покачала головой, хотя кончики пальцев действительно заледенели — не столько от ветра, сколько от нахлынувших мыслей.

— Нет. Просто… задумалась.

Он внимательно посмотрел на меня, словно читая отголоски моих тяжелых размышлений на лице, но не стал допытываться. Вместо этого он мягко сказал:

— Давай зайдем куда-нибудь согреться. Выпьем чаю.

Он свернулс набережной к уютному двухэтажному домику, над входом которого висела вывеска в виде медного чайника.

Мы выбрали столик в углу. Фредерик заказал чай и порцию горячих яблочных пирогов с ванилью. Он устроился напротив нас с Викторией, снял перчатки и положил их на стол. Его движения были спокойными и размеренными. Тепло от огня медленно разливалось по телу, оттаивая заледеневшие пальцы и чуть успокаивая смятение в душе.

— А когда мы пойдем на рынок? — спросила Виктория.

— Завтра поговорим с врачом и решим. Мы должны составить расписание и уже тогда строить свои планы, — объяснял он дочке, — Сначала — лечение Александры.

— Мы еще не приняли решение… — проговорила я тихо.

— Я вижу по вашему взгляду, что приняли.

— Не знаю… — закусила губу, все еще сомневаясь.

— Вам не о чем бояться. Мы будем рядом, — он протянул руку.

— Давай попробуем, — прошептала я, вкладывая свою ладонь в его, он нежно сжал ее, поддерживая.

Когда мы вернулись в больницу, кроватка для Виктории уже стояла. Девочка довольная запрыгнула на нее. Она вообще сегодня была очень счастлива, что столько времени уделяем ей. Я и сама грелась их компанией, чувствуя себя нужной.

Мы поужинали в местной столовой. Еда была хоть и постной, но сытной и вполне вкусной.

— Я думаю, что за эту поездку у вас заболит спина, столько носить меня.

— Вы легкая, — он улыбнулся, — Мне полезны физические нагрузки, — уложив меня на кровать после ванной, где я уже переоделась в сорочку.

Он лег на соседнюю сторону кровати, и мы лежали, смотря друг другу в глаза в полумраке комнаты, освещенной лишь одной прикроватной лампой. Сначала было неловко, но это чувство быстро растворилось в странном умиротворении. Мне было так приятно, что он просто рядом, вот здесь, в пределах досягаемости. Что я могу протянуть руку и дотронуться до его щеки, до чуть отросшей щетины, чувствовать его теплый, знакомый аромат. Я жадно вдыхала его запах, когда он носил меня на руках, но мне все равно было мало этой близости.

Виктория долго не могла уснуть, ворочалась на новом месте.

— Почему вы не сказали? — спросил он шепотом, когда послышалось ее сопение.

— Это неловко, — сразу поняла о чем он, — И я думаю, что мне просто показалось. Как я не пыталась пошевелить хоть пальцем, ничего не выходило.

— Все равнонадо было сказать. Это важно.

— Чтобы это изменило? Мы же не собираемся проверять, — улыбнулась, — Зря я об этом сказала доктору.

— Вы можете проверить это. Сама, — его голос стал низким, хриплым, а в глазах вспыхнул огонь, от которого у меня перехватило дыхание. Я завороженно смотрела на него, точно мотылек, не в силах оторваться от пламени. Готовая обжечься.