Книга Землянка для Космического Императора, страница 22 – Карина Вознесенская

Хорас слушает, его лицо становится все мрачнее. Потом он переводит взгляд на меня.

— Что он сказал? — спрашиваю я, чувствуя ледяную дрожь по спине.

— Результаты анализов… окончательные, — говорит Хорас, и его голос странно плоский. — Процесс «Молчаливого Угасания» ускорился. Критический порог будет достигнут через три цикла вращения Ксайлона. Примерно… 72 часа по твоему отсчету.

Воздух вырывается из моих легких. 72 часа.

— И что… что это значит?

— Это значит, — Заркон переходит на мой язык, и его голос ядовит, — что дальнейшие церемонии излишни. Твой генетический материал должен быть извлечен немедленно. Добровольно или… принудительно. Ради блага империи. Я лично вырежу из тебя, каждый клочок ДНК-составляющей!

Я отступаю, сердце замирает.

«Принудительно. Вырежу».

Слова повисают в воздухе, холодные и остроконечные.

Хорас смотрит то на меня, то на Заркона. В его глазах бушует буря. Я вижу борьбу. Долг перед расой… и то уважение, которое он, кажется, испытывает ко мне.

Заркон делает уверенный шаг в мою сторону, заставляя меня вжаться в стену за моей спиной.

— Нет, — тихо говорит Хорас, выставляя руку вперед и преграждая ему путь.

— Император Хорас? Мы не можем больше…

— Я сказал, нет, — повторяет Хорас, и его голос снова обретает стальную твердость. — Она не будет подвергнута принудительным процедурам.

— Но, Император! Времени нет! Ее сопротивление…

— Ее сопротивление — это единственное, что пока еще делает ее личностью, а не просто набором генов! — рычит Хорас, обрушивая на Заркона всю мощь своего гнева. Ученый отступает, как от удара. — Я не стану тем, с кем она нас сравнивает! Правителем, который ломает своих подданных на части ради выгоды!

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Он… защищает меня? От своего же ученого? От необходимости спасти свой народ? После того, что еще минуту назад он говорил о том, что я обязана сдаться его власти.

Страх отступает. Я делаю шаг в сторону Хораса и тихо, практически шепотом обращаюсь к нему.

— Ты… ты бы действительно позволил им… — я не могу договорить.

Хорас поворачивается ко мне. Его лицо непроницаемо.

— Я Император, Лика. Иногда долг требует… отвратительных решений. Но пока я дышу, это решение не будетпринято. Ты получишь свои 72 часа. Чтобы решить. Принять решение.

Он смотрит на Заркона.

— Выйди. И передай остальным: любой, кто посмеет приблизиться к ней с целью принудительного забора материалов, будет считаться предателем империи и казнен.

Заркон бледнеет, кланяется и, бросив на меня последний ядовитый взгляд, ретируется.

Когда мы остаемся одни, Хорас подходит к окну. Его плечи, обычно такие прямые, слегка ссутулились.

— Ты… поступил против интересов своего народа, — тихо говорю я.

— Нет, — он не оборачивается. — Я поступил в их интересах. Потому что если мы станем монстрами ради выживания, то тогда какая разница, вымрем мы или нет? Мы уже не будем теми, кого стоит спасать.

Я смотрю на его спину, на этого исполина, несущего на себе тяжесть миров, и впервые вижу в нем не тюремщика, не тирана, а человека. Ошибающегося. Отчаявшегося. Пытающегося поступить правильно в мире, где все правильные решения ужасны.

И этот человек только что поставил на карту все, что у него есть, чтобы дать мне выбор.