Книга Землянка для Космического Императора, страница 21 – Карина Вознесенская

Я возвращаюсь к кровати. Медленно, как во сне, сажусь на ее край, потом ложусь, прижимаясь спиной к прохладной, ритмично пульсирующей поверхности. Она словно дышит подо мной. Живая. Как он. Закрываю глаза, но и сквозь веки проступают светящиеся точки искусственных звезд на потолке. Они мерцают, подмигивают мне, словно знают мою тайну.

Он где-то здесь. В этих бесконечных, роскошных покоях. Я не слышу его шагов, не чувствую его дыхания, не улавливаю его запах на расстоянии. Но я знаю, чувствую кожей, нутром, что он рядом. И я знаю, что завтра взойдет солнце и он вернется. Снова потребует ответа.

Я поворачиваюсь на бок, сжимаюсь калачиком, как бы пытаясь защитить свое сердце, свое нутро, и пытаюсь заснуть, в то время как город за стеклом продолжает свой вечный, безразличный, ослепительный танец огней. А в ушах стучит один-единственный вопрос: кем я проснусь завтра? Пленницей? Союзницей? Или кем-то еще, кем я боюсь себя даже представить?

Лика

Свет в комнате мягко меняется, имитируя рассвет. Я не спала. Пролежала всю ночь, прислушиваясь к тишине, ожидая, что дверь откроется. Но ничего не произошло. Только один раз, глубокой ночью, я услышала отдаленные шаги. Тяжелые, размеренные. Он тоже не спал.

Когда силовое поле вместо двери рассеивается, я уже стою у панорамного окна, собранная, с каменным лицом. Входит Хорас. Он выглядит… свежим. Как будто провел ночь в медитации, а не в метаниях.

— Ты не спала, — констатирует он, останавливаясь в нескольких шагах.

— Удивительная наблюдательность, — парирую я, не отворачиваясь от города.

— Тебе не нужно бояться меня, Лика.

Это заставляет меня повернуться. В его глазах не триумф, не похоть. Та же усталая решимость, что и вчера.

— Я не боюсь. Я сопротивляюсь. Есть разница.

— И это восхитительно, — он делает шаг ближе. — И безнадежно. Ты думаешь, у тебя есть выбор? Ты видела данные. Каждый час промедления…

— Я видела! — обрываю я его, и в голосе прорывается отчаяние. — Я врач, Хорас! Я посвятила жизнь спасению людей! А ты просишь меня выбрать, кто будет жить! Твой народ… или моя свобода? Моя душа?

— Я прошу тебя спасти цивилизацию! — в его голосе впервые слышится страсть, настоящая, неконтролируемая. Он сжимает кулаки. — Я не прошу тебя умереть. Я прошу тебя жить! Жить как равная мне!

— Равная? — я истерически хохочу. — Ты шутишь? Ты похитил меня! Ты держишь меня здесь против моей воли! Какая уж тут равность!

— А что бы ты предпочла? — он внезапно взрывается, его бархатный голос гремит, заставляя меня вздрогнуть. — Чтобы я упал на колени? Умолял? Послал корабли с цветами к твоей Земле? У нас НЕТ НА ЭТО ВРЕМЕНИ! Мой народ ВЫМИРАЕТ!

Мы стоим, тяжело дыша, лицом к лицу. В его синих глазах настоящая боль. Боль правителя, несущего груз миллионов жизней.

— Ты права, — говорит он тише, снова овладевая собой. — Я поступил как варвар. Как тиран. И я буду жить с этим. Но я не отступлю. Потому что цена слишком высока.

В этот момент силовое поле снова меркнет. В проеме появляется тот самый ученый с острыми чертами лица, которого Хорас чуть не сломал вчера. Его зовут Заркон, судя по бейджику на халате, которого вчера точно не было.

Он бросает на меня быстрый, полный ненависти взгляд, а затем обращаетсяк Хорасу на их языке. Речь быстрая, полная шипящих звуков.