Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 2 – Юлия Ханевская

Слова не доходят до меня сразу. Звучат глухо, как сквозь воду.

Он сказал — «нашел ту, что подойдет».

Он сказал — «способна родить от дракона».

Я смеюсь. Нервно, отчаянно, с хрипотцой, будто смеется не моя душа, а кто-то другой во мне.

— Значит, любовницы нет, — выдыхаю, качая головой. — Но ты нашел другую женщину… Чтобы она стала твоей женой и родила от тебя?

Мой смех тут же обрывается, а руки сами сжимаются в кулаки.

— Но вот проблема, милый, у тебя уже есть жена. Есть дети, после рождения которых, помнится, ты уверял, что их пол совершенно не важен. Тебе не нужен был наследник много лет, но что же изменилось сейчас?

— Мы проведем развод, — как ни в чем не бывало продолжает он. — По бумагам. Чтобы я смог заключить другой союз, а рожденный мальчик официально был моим сыном. Но ты все так же останешься моей женой. Когда Ленора родит, все вернется на круги своя. Все будет, как прежде. А моего сына… ты вырастишь, как родного.

Ленора…

Он уже знаком с ней.

А еще не зачатый наследник уже обретает в мыслях дракона плоть и кровь.

Я дергаюсь, словно от пощечины, и язвительность сама срывается сгуб:

— Ах вот как? А куда ты денешь его мать, Дейран? Откупишься от нее? Или просто отнимешь ребенка, словно он вещь?

— Мне нужен сын, — резко обрывает он. Голос — хлесткий, беспощадный, а в глазах нет ни капли колебания. — Ты не можешь дать мне его. Я нашел решение.

Гнев вскипает во мне, и слова рвутся наружу, как горячая лава:

— Решение? Да это предательство, Дейран! Это измена не только телом — душой. Ты уничтожаешь нас. Все, что мы строили двадцать два года.

Он стиснул челюсти, и жилы натянулись на шее.

— Я не могу иначе, Анара. Я обязан.

Я вскидываюсь, чувствуя, как сердце рвется в клочья:

— Я не стерплю другую женщину. Просто не смогу!

И вдруг он срывается, больше не в силах сдерживаться. Повышает на меня голос.

— Роду нужен наследник, а ты уже стара и не сможешь его родить!

Эти слова пронзают меня насквозь. Лед и огонь смешиваются в груди, дыхание сбивается. Я будто перестаю слышать шум пламени в камине, завывание ветра за окном, тиканье настенных часов — все исчезает.

Остается лишь этот нож, вонзенный им в самое сердце.

Уже стара и не сможешь родить.

Уже старав сорок два года.

Он не смягчает удара — напротив, его лицо каменеет еще сильнее.

— Тебе придется это принять. Другого выхода нет.

Я поднимаюсь, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Голос дрожит, но каждое слово — словно удар молота:

— Почему же? Есть еще один выход. Мы и правда разведемся. Но только по-настоящему!

— Развод… — все еще звенит в голове, словно удар колокола, и я почти физически ощущаю тяжесть этого слова.

Я иду прочь из столовой быстрым шагом, не оглядываясь.

Сердце колотится, дыхание сбивается.

Я знаю: если останусь — скажу что-то, чего уже не смогу взять обратно. Он был на пределе ярости, и я… я испугалась. Не его — нет, Дейран никогда не поднял бы на меня руку.

Я испугалась того, что мы оба можем окончательно разрушить все, что строили двадцать два года.

В спальне тихо, только огонь в камине потрескивает, и несколько свечей догорают в канделябрах. Тяжелый полог над кроватью, шелковые покрывала — все это будто чужое, далекое. Контраст с криками и обвинениями за ужином слишком резкий, и от этого боль становится только глубже.