Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 17 – Юлия Ханевская

Все чинно, размеренно, словно застывшее во времени.

Я всматриваюсь в лица людей. Они просты, спокойны, лишены страстей. Каждое движение неспешно, каждое слово, сказанное ими друг другу, произнесено не повышая голоса.

И на миг мне кажется, что я попала в иной мир — мир без боли и крови, мир без бурь. Здесь царит тишина, которой я так давно не знала.

Но в груди поднимается тревожный отклик. Словно чужая мысль шепчет:

«Здесь мне ничего не угрожает. Но как долго?»

Безопасность этого места похожа на тонкий лед: красивая, но слишком хрупкая, чтобы довериться ей полностью.

Далее мы идем в столовую и садимся за длинный деревянный стол. Передо мной ставят глиняную миску с кашей, кладут ломоть хлеба и яблоко. Все просто, скромно. Но когда яберу ложку и пробую первую теплую порцию, меня пронзает фейерверк ощущений — я ем впервые после собственной смерти.

В обоих мирах.

Простая овсяная каша, без каких-либо ягод или меда. Но вкус… такой насыщенный, будто в каждой крупинке заключена жизнь. Она согревает изнутри, возвращает силы.

Я беру яблоко, надкусываю — и сладкий сок стекает по языку в горло.

Внутри нарастает странное чувство. Будто тело само подсказывает: тебе нужно больше сил, тебе нужно питаться не только ради себя.

И тут меня пронзает током.

Беременность.

В памяти вспыхивают слова той женщины из небесного сада. Ради ребенка я оказалась здесь. Ради того, чтобы он появился на свет.

Мысль обрушивается грохотом грома. Я замираю, держа яблоко в руке, и едва не роняю его.

«Помоги ему родиться».

Вот зачем меня втолкнули в это тело.

Я невольно опускаю взгляд на живот. Он плоский, ничего не выдает. Какой сейчас срок — неизвестно.

Сердце бьется в ушах, а вместе с ним в очередной раз оживает воспоминание, от которого перехватывает дыхание.

Развод.

Холодный голос мужа.

Его взгляд — осуждающий, беспощадный.

Все ведь разрушилось именно из-за этого. Я не смогла подарить ему наследника, мальчика, ради которого сожгли дотла мой мир.

Ирония судьбы, жестокая и в то же время странно спасительная: я забеременела именно тогда, когда потеряла все.

Я робко осматриваюсь, стараясь понять, заметил ли кто-то мое странное поведение. Похоже, что нет. Одна лишь Медея, сидящая напротив, с любопытством поглядывает на меня.

— Мне… нужно подышать свежим воздухом, — бормочу я, торопливо поднимаясь.

— Пойти с вами? Вы что-то побледнели…

— Нет… Нет, все в порядке. Там есть лавочки, я не упаду, не переживай.

А затем, не оглядываясь, выхожу во двор.

Воздух здесь кристально-чистый, еще по-утреннему прохладный, с легким запахом росы. Птицы щебечут в ветвях, солнце тонкими лучами пробивается сквозь листья.

Я останавливаюсь, сжимаю похолодевшими руками ткань платья.

Первая, почти безумная мысль — бросить все и вернуться к мужу. Бежать к нему, рассказать о случившемся, показать: «Смотри, получилось! Мы сможем еще все исправить!»

Я делаю шаг — и замираю.

Это не мое желание. Не моя мысль… Это нечто из глубины, рвется вперед, разрушая все стены.

Я прикрываюна секунду веки, вытаскивая из памяти последние события, и они как холодная вода, обливают с головы до ног.

Его план. Его слова о другой женщине. Как он говорил, что та родит ему мальчика, а я — старая, пустая. Его глаза, холодные, как лед и полные сожаления. Слова дочерей — безжалостные, ядовитые.