Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 15 – Юлия Ханевская

Я закрываю глаза.

Тепло слов Офены окутывает и согревает меня, подобно одеялу. Сон медленно подхватывает и утягивает вниз.

Вскоре начинают мерещиться обрывки видений: сильные руки, гуляющие по телу, вспышки холодной синевы в глазах, страстная ночь… Потом обидные слова, сказанные любимым голосом, и ноющая боль в груди.

Столовая, спальня, кабинет — локации меняются, набирая скорость.

Кадры чужой-моей жизни превращаются в водоворот, накрывающий с головой и стремительно уносящий прочь.

И вдруг все останавливается.

Замирает.

Я слышу зов… Вернее, чувствую его. Это не слова, не крик — а нечто иное, необъяснимое.

Кто-то ищет меня сквозь тьму.

А я падаю глубже в сон, ускользая от этого зова и прячась в плотном белом тумане. Вдруг он вспыхивает золотом искр, и над головой проносится тень.

Я смотрю вверх.

Вижу огромные драконьи крылья.

И вновь меня затягивает в круговорот воспоминаний. Словно кто-то свыше заводит мою жизнь на повтор.

Вспышки.

То одна, то другая.

Тепло его рук на моей коже, жар страстной ночи. Потом — резкая смена: холодный голос, слова, бьющие больнее клинка. Я снова вижу его глаза: они полны льда, чужие, неприступные… и в то же время мне кажется — там прячется что-то еще.

Будто именно он ищет меня, зовет, протягивает руку через расстояние и тьму.

— Дейран… — имя срывается с губ, горечью обжигая горло.

Я вздрагиваю и резко просыпаюсь.

Сажусь на кровати и шумно дышу, как после изнуряющего бега.

В груди стучит сердце — быстро, неумолимо, словно хочет вырваться наружу. Я с трудом ловлю воздух. Внутри тоска, вязкая, тяжелая, и страх, что этот зов, этот взгляд не отпустят меня никогда.

Я прижимаюладонь к груди, пытаясь унять дрожь, но тревога остается. Будто я все еще там, во сне, под еговзглядом.

Свет пробивается в узкую комнатку робкими лучами, и серый рассвет становится чуть теплее. Я спускаю ноги с кровати, касаюсь босыми ступнями пола. Двигаюсь медленно, осторожно, потому что каждое движение отзывается в теле гулкой болью.

Две памяти сталкиваются внутри меня — как реки, сошедшиеся в одном русле.

Нонна и Анара.

Старая жизнь и новая.

Но постепенно я понимаю: тело диктует свои правила. Я воспринимаю себя как Анару, пусть и мыслю еще по-старому, с привычками и тяжестью прожитых лет.

«Теперь меня зовут Анара»,— повторяю про себя, словно заклинание.

Я оглядываю комнату в поисках зеркала. Хочется увидеть, кто я теперь, как выгляжу. Но в этой убогой келье ничего нет, кроме узкой кровати, столика, креста на стене и маленького витражного окошка, в которое пробивается свет.

Поворачиваю голову в другую сторону и замечаю в дальнем углу несколько покореженных разбитых чемоданов, сваленных в кучу. Видимо, это мои вещи, которые братьям удалось собрать на месте крушения… Но рассматривать их я буду потом.

Солнечные лучи рассыпают блики по полу, а снаружи слышится пение птиц. Мир кажется слишком живым, слишком настоящим — и от этого у меня кружится голова.

Дверь тихо скрипит, и в комнату входит девушка. В одной руке она держит глиняный кувшин, в другой металлический таз. Через плечо перекинуто полотенце.

Высокая, худенькая, с серыми глазами и простодушным лицом. Волосы темные, до плеч, платье серое, самое обычное. Меня удивляет, что она не облачена в монашеский наряд, как Офена.

— Вы проснулись, — говорит девушка, и робко улыбается. — Я Медея.