Книга Истинная для мужа - предателя, страница 58 – Кристина Юраш

Его рука сжала мою — не как страж, не как обязанность. Как мужчина, который только что потерял и вновь нашёл. Пальцы впились в мою плоть, будто проверяя: живая ли? Теплая ли? Настоящая ли?

И от этого прикосновения, от этого молчаливого отчаяния внутри меня что-то завязалось. Не в сердце. Ниже. Глубже. В том месте, где давно не шевелилось ничего, кроме боли.Теперь там — узел. Горячий. Тянущий. Опасный.

— Иди, отдыхай, — мягко прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты же… устал.

«Н…е…т…» — написал он, и каждая буква легла на кожу, как поцелуй сквозь ткань. Я чувствовала, как под кожей бьётся его пульс — не спокойный, не ровный, а тревожный, почти болезненный.

Мурашки побежали по руке, потом — по спине, по шее, по животу. Я задержала дыхание. Потому что поняла: я не хочу, чтобы он ушёл.

— Он испугался, — прошептала я себе, и в этом осознании была горечь, и сладость, и страх. — Испугался за меня…

Но его палец снова скользнул по моей коже — медленно, бережно, будто не буквы выводил, а выжигал клятву прямо в плоть:

«Я не дам тебе уйти».

Я опустила взгляд. В горле застрял ком — не от страха, нет. От чего-то хрупкого, почти забытого. От того, что меня увидели.

Не как жрицу Судьбы. Не как Истинную, чья нить — золотая цепь для дракона. Не как помеху, которую можно убрать, пока она ещё дышит.

А как женщину.

Ту, что дрожит от усталости, плачет в темноте, путает слова от боли и всё равно тянется к чужой нити, даже когда её собственная может порваться в любой момент.

Из-за двери донёсся глухой стук — шаги. Медленные, уверенные.

Слуга?

Я вздрогнула.

Не от звука. От внезапной мысли: а если это он — герцог? Что, если это мой муж?

И в ту же секунду телохранитель встал.

Без слов. Без поворота головы. Просто — встал.

Заслонил меня собой, как щитом. Его плечи напряглись под чёрной тканью, рука метнулась к поясу — туда, где под плащом прятался нож. Он не обернулся. Не стал вслушиваться, взвешивать, решать.

Он просто стал между мной и миром.

Между мной и тем, кто осмелился приблизиться.

Я смотрела на его спину — широкую, напряжённую, готовую принять любой удар — и чувствовала, как где-то внизу живота что-то приятно сжимается. И тут же стыд. Как пощёчина: «Ты же замужем!».

Неужели я готова изменить мужу?

Нет.

Я не такая, как он. Я не стану за его спиной крутить романы. Во мне ещё есть гордость.

Шаги в коридоре стихли, а телохранитель вернулся на место. И я тоже улеглась, не зная, что со мной творится. Щёки горели от мысли, что моё тело хочет его. Хочет… Но я не должна допускать и мысли об этом.

«Об этом никто никогда не узнает!» — поклялась я, решив для себя.

Утро разбудило меня не пением птиц и не солнечным светом, а позвякиванием фарфора и приглушённым кашлем Джордана — таким, будто он боялся нарушить хрупкую тишину, оставшуюся после прошлой ночи.

— Мадам! Доброе утро! — прошептал он, расправляя газету с таким трепетом, будто держал в руках священный свиток. — О вас написали!

Я села, прижимая одеяло к груди. Вчерашний день ещё жил во мне: танцы, взгляды, нить, вырванная из лап смерти, и этот страшный, сладкий привкус удушья, когда я сама почти ушла за ребёнком.

Газета была старомодной, с витиеватым шрифтом, с фотографиями. Но вместо фотографии бала был рисунок.

«Герцогиня Мирабель при помощи уникального дара вернула жизнь наследнику Лочестеров…»