Книга Шлейф сандала, страница 56 – Анна Лерн

Деточка спесиво повела плечиком, отворачиваясь к окну, в которое заглядывали солнечные лучи, а я хохотнула, увидев, как золотится пышная поросль на ее втором подбородке.

— Я отдам долг.

— Что? — густые брови Жлобина поползли вверх. — Что ты сделаешь?

— Отдам долг, — повторила я. — Всего доброго.

Подтолкнув Прошку к выходу, я гордо прошествовала мимо обалдевшего семейства, приподняв подбородок. Выбесили.

— Еленочка Федоровна, а где же мы денежки возьмем? — спросил Прошка, когда мы вышли на улицу. — Сто рублев! Это ж много!

— Ничего, что-нибудь придумаем, — ответила я. У меня была одна мысль, но нужно все хорошенько обдумать.

— Думай не думай, а сто рублев — ого-го… — вздохнул мальчишка. — Куда ж мы пойдем все?

— Все останутся на месте, не наводи панику, — я отвесила ему легкий подзатыльник.

— А чево это паника? — Прошка задрал голову, заглядывая мне в глаза. — Слово, какое мудреное…

— Страх. Понял теперь?

— Ага… паника… — он задумался. — Запомнить надобно.

Вернувшись домой, я собрала всех в комнате Прасковьи на совет. Услышав от меня неприятную новость, все приуныли. Акулина даже всплакнула.

— Итак, у нас есть два выхода, — я поднялась, не в силах усидеть на месте. — Первый — сдаться и снова искать себе место.

— А второй? — волнуясь, спросил Селиван. — Елена Федоровна, да разве здесь есть второй выход?

— Есть. Для начала нужно посчитатьвсе деньги, что у нас имеются, — я посмотрела на Прасковью. — Вместе с наследством.

— Вы же его Танечке хотели, — женщина нахмурилась. — Девочке батюшка оставил хоть какую, да копеечку.

— Да, но тогда мы окажемся на улице. Все равно придется тратить деньги на то, чтобы выжить. И тогда Танечка действительно останется без копейки, — спокойно объяснила я. — Но если мы отдадим долг, то у нас появится возможность заработать.

— Ка-а-ак? — в один голос протянули собравшиеся.

— Пусть Тимофей Яковлевич закладную на меня напишет, — эта идея появилась у меня, когда мы с Прошкой возвращались домой. — Займусь парикмахерской.

В комнате воцарилась тишина.

— Деньги в шкатулке, — Прасковья сняла с шеи ключик и протянула мне. — Она в сундуке под вещами лежит.

— Спасибо, Прасковья, — я с благодарностью взяла ключ. — Обещаю, что у Танечки будет приданое. Я верну все, что взяла.

Через пять минут мы все склонились над нашим скарбом, лежащим на столе. Двести сорок рублей вместе с теми деньгами, что я забрала перед побегом.

— Делайте, что требуется, барышня. Сам Господь вас послал Танечке, — Прасковья перекрестилась. — Нам держаться этого места надобно.

Не став тянуть кота за хвост, я направилась к дядюшке.

Тимофей Яковлевич лежал на смятой постели и сразу же отвернулся, стоило мне войти в комнату. В ней было так накурено, что я закашлялась. Табак, видимо, был дешевым, потому что вонь стояла несусветная. Я открыла окно, чтобы хоть немного проветрить помещение и покрутила в руках пачку папирос под странным названием «Тары-бары».

— Удушиться решил, что ли, а? Дядюшка?

— Тебе-то что? — проворчал он. — Моё дело.

— Уплыла из рук парикмахерская, да? Теперь купец здесь дом своей дочери построит, а ты на паперть, — я присела в кресло. — Хороша жизнь.

— Ты чего, у Жлобина была?! — Тимофей Яковлевич резко сел в кровати. — Зачем ходила?! Я разве просил тебя?!

— А меня просить не надо. Ты, пень старый, жизнь свою губишь, а мы следом за тобой пойдем? Так получается? — я сжала кулаки. — Может, поборешься еще за свое?