Книга Шлейф сандала, страница 59 – Анна Лерн

— Каши свари какой-нибудь, и хватит, — отрезала я, выходя на улицу. — Не на курортах.

Селиван натопил баню, после чего пришел меня успокаивать:

— Вы не переживайте, барышня. Я сам дядюшкой займусь. Через час как новенький будет. Орать ежели станет, не слушайте.

— Займись им, только тебе и доверяю такое щекотливое дело! — засмеялась я. — Потом Тимофея Яковлевича в чистую сорочку и под замок.

— Не сумлевайтесь, все будет по высшему разряду, — слуга пошел за дядюшкой, и вскоре я услышала его крики. Яковлевич явно не жаждал гигиенических процедур.

— О как разрывается, — хмыкнула Акулина, опершись рядом со мной о перила крыльца. — Будто его на казнь ведут. Видать, грязи своей жалко, она ему душу греет.

Мы расхохотались и пошли пить чай, пока в бане происходила экзекуция мытьем.

Из бани дядюшку Селиван нес на руках. Яковлевич обмяк, и блаженноулыбался, похожий на розовощекого младенца. Баня кого угодно могла привести в чувство. Нужно и нам банный день устроить.

На следующее утро Селиван вывел Тимофея Яковлевича из парикмахерской при полном параде. Он был причесан, одет в чистое и выглядел довольно прилично, если не обращать внимания на мешки под глазами.

— Ну что, готов? — я смахнула с него пылинки. — А, Яковлевич?

Дядюшка зыркнул на меня злобным взглядом и пошел вперед.

Оставив Селивана ждать нас на улице, мы с дядюшкой вошли в дом купца Жлобина. Прилизанный слуга провел нас в кабинет, недовольно морща лицо, словно от нас дурно пахло.

— Прошу, — он открыл передо мной дверь, презрительно ухмыляясь. — Мадама…

Нет, нужно обязательно привести его в чувство. Хамить себе я не позволю. Особенно таким ущербным как этот.

— Благодарю, козлина, — прошептала я, улыбаясь ему. Мне говорили, что такую гримасу могли воспроизвести только два человека: я и Александр Карелин, трехкратный чемпион по греко-римской борьбе. Его фото, сделанное во время поединка, напугало иностранцев. Его даже прокомментировал американский борец Генри Сехудо: «Это убийца убийц».

Перед тем как переступить порог кабинета, я со всей дури, на которую была способна, наступила слуге на ногу, впечатывая в нее каблук с невероятным наслаждением. Он покраснел, надулся как жаба, но крик сдержал, выпучив на меня водянистые глазки.

— Еще раз пискнешь в мою сторону что-то, размажу так, что с пола тряпкой собирать будут. Понял? — сказала я, легонько ударив его сумкой по причинному месту. — Вот так.

А в кабинете нас уже ждали. Купец сидел за столом, а его отпрыск вальяжно раскинулся на диване, поигрывая часами на длинной цепочке.

При моем появлении, молодой Жлобин сразу оживился. Его масляный взгляд оценивающе скользнул по мне, словно он размышлял, на что я сгожусь. Бррр… какой неприятный тип!

— Ну, я слушаю вас, Тимофей Яковлевич, — купец даже не поднялся со своего места. Его ноги в начищенных сапогах лежали на столе, что явно говорило о неуважении к нам. — Неужто деньги принес?

— Да, мы принесли деньги, — вместо дядюшки ответила я, доставая из сумочки то, что с таким трудом оторвала от своей семьи. — Закладную давайте.

Жлобин долго смотрел на меня, и я видела в его глазах злость. Видимо, он ожидал совсем не этого. Да и мои вчерашние слова, скорее всего, не принял на веру.

— Занятная история получается… — он поднялся и подошел к нам, заложив руки за спину. — И где ж вы деньги-то раздобыли, а?