Книга Шлейф сандала, страница 34 – Анна Лерн

— Я поняла, не продолжайте. Вот только вы должны были предупредить нас сразу, — ответила я. — Но что сейчас говорить об этом?Слава Богу, все закончилось.

— Причем самым неожиданным образом… — «султан» прищурил свои темные глаза. — Вам снова удалось удивить меня. Как голова? Не болит?

— О нет! Она у меня крепкая, — «успокоила» я его. — Намного крепче, чем нос пьяного негодяя. Кстати, куда вы его увели?

— Я провел с ним… беседу, и он уехал, — Давид немного замялся перед словом «беседа». Похоже, «султан» наподдал ему вдогонку. — Елена Федоровна, прошу вас, постарайтесь в эту ночь просто спать. Вместе со своими служанками.

— Обещаю, что больше ничего не произойдет, — я не выдержала и посмотрела на стол, где так соблазнительно лежала кулебяка.

Он тоже посмотрел на стол, и уже в который раз его лицо вытянулось. Может он подумал, что я здесь прячу еще нескольких человек, увидев такое количество пищи?

— У вас и ваших слуг отличный аппетит.

— Елена Федоровна откушать любят. Поросят молочных в особенности, — вставила свои пять копеек Акулина. — А кулебячка так вообще святое дело.

Не знаю, что творилось в голове у грузинского мачо, но в его глазах я увидела такое изумление, что даже немного засмущалась. Скорее всего, он сейчас пытался представить, как все это уместилось в столь тщедушном тельце.

— Хороший аппетит — признак крепкого здоровья, — наконец изрек он. — Спокойной ночи, Елена Федоровна. Мы будем рядом.

— Спокойной ночи, — я закрыла за ним дверь и повернулась к Акулине. — Ты бы еще за раковый суп растрепала!

— А чево? — девушка хлопнула ресницами. — Барин, видать, и сами супницу-то увидели… Один жирный ободок по краю остался… Я вам так скажу, ежели вы вдруг замуж захотите, так при кавалерах нужно поскромнее откушивать. Вот посмотрит какой жених, как вы поросят уплетаете, да решит, что невыгодно такую жену в дом брать. Подумает, непроста девка, аки хороший жернов: что ни кинь, все смелет…

— Так она его еще и отлупит, ежели возмущаться станет, — подала голос Прасковья. — Будет с разъюшеным носом каждую субботу ходить.

Служанки захихикали, поглядывая на меня. Наверное, уже страх прошел.

— Я замуж не собираюсь, — отрезала я, запихнув все-таки кусок кулебяки в рот. — А вы бы языком не мололи, что попало. Спать ложитесь!

Рано утром мы покинули трактир. Я завернула остатки еды, чтобы было, что перекусить в дороге и угостить Селивана, который провелночь в телеге.

Давид и Мамука, как и накануне, ехали чуть впереди, восседая на лошадях с прямыми спинами. Выправка у мужчин была что надо. Я даже залюбовалась ими, не замечая, что в этот момент Акулина смотрит на меня.

— Барышня, вы бы не вздыхали в сторону офицеров. У них, небось, свои бабы есть, чернявые. Говорят, дюже гурзины пышных любят, а вам еще столько кулебяк съесть надо, чтобы пышной стать — не счесть!

— У нас в деревне, ежели костлявая девка, ее тарань-рыба называли. Ой, как мамки да тетки переживали, что никто замуж не возьмет! — Прасковья приподнялась на локте, чтобы лучше видеть нас. — Так они укладывали девицу в постель, выходить из дома не давали. Кормили пирогами, кашами, жиром топленым, пока девка в весе не прибавит. Ведь о худых и говорят дурно! Ежели баба одна живет, да еще и тощая, то все! К ведьмам припишут!