Онлайн книга «Шлейф сандала»
|
— Прошка! Прошка-а-а-а! — Правильно, пусть Прошка за полицией бежит, — спокойно сказала я, глядя на него одним из своих убийственных взглядов. — Заодно и разберемся, как так вышло, что дядюшка мужа наследство взял, а вдову приютить отказывается. Прошка! Прошка-а-а! Из-за штор, скрывающих двери, ведущие, видимо, в жилые помещения, показалась лохматая голова мальчишки. Он, раскрыв рот, смотрел на стонущего дядюшку, и его глаза становились все больше. — Чево тут? — Холодное неси! К ушам приложить! — Тимофей Яковлевич запрокинул голову. — Ох, ты ж Господи! Изувечила душа окаянная! — Не поможет. Так что, в полицию иди, — сказала я, поднимаясь на ноги. — Видишь, дядюшка просят. Да, Яковлевич? Мужчина тоже с трудом поднялся и, охая, уселся в кресло. — Не вздумай, Прошка! Никаких полиций! Я села напротив в ожидании продолжения. Теперь разговор должен был пойти в более позитивном ключе. — Ты что такое? — Тимофей Яковлевич угрюмо уставился на меня. — Откуда взялась? — Да как же откуда? Супруга я вашего племянника, который доктором служил, — дружелюбно ответила я. — Елена Федоровна. Волкова. Предлагаю забыть все обиды и жить одной дружной семьей. Как смотришь на это, Яковлевич? — Господи… как же Сережа мой на тебе женился? — дядюшка все еще не мог прийти в себя. — Или это сон? Кошмар одолел опосля анисовки? — Этот кошмар с вами надолго.Вы пока тут определяйтесь, куда нас поселить, а я за своими пошла, — мне не было жалко этого жадного старика. Пусть теперь думает, перед тем как бедную вдову притеснять. — Прошка, а ну-ка покажи мне, куда телегу поставить можно. Мальчишка возбужденно крутил головой, поглядывая то на меня, то на дядюшку. Он не боялся, а в его хитрых глазах плескалось веселье. — Тимофей Яковлевич, пойду я? — он вопросительно взглянул на мужчину. — Телегу поставлю? — Иди! Чего уж тут поделаешь! — застонал он, держась за уши. — Заживем, чую! Счастье привалило, ведром не расхлебаешь! Мы с Прошкой вышли из парикмахерской, и он с любопытством поинтересовался: — Вы пошто Тимофея Яковлевича по ушам ляснули? — Чтобы ты спросил, — я улыбнулась, глядя на его лохматую голову. — В парикмахерской служишь, а сам нечесаный. — Я же не барин, что бы помадами да пудрами себя мазать! — обиделся Прошка. — И так сойдет! А вы теперь всегда нас лупить станете? — Нет, если только заработаете, — засмеялась я, потрепав его густые волосы. — Так что смотри у меня. — Ого… — изумленно протянул мальчишка, увидев сидящих в телеге. — Это все ваши? — Мои. Акулина, Прасковья, Селиван и моя дочь Танечка. — Тимофей Яковлевич умом тронутся… — обеспокоенно произнес Прошка. — Вас же кормить надобно! А он говорит: «Лишний роток — жопа без порток». — Мы и сами себя прокормим, — я махнула Селивану, чтобы он ехал к нам. — Пусть Тимофей Яковлевич за свои портки не переживает. Селиван поставил телегу во двор, Прошка показал ему конюшню, а мы с Акулиной пошли в парикмахерскую. — Гроза движется, — девушка посмотрела на небо, край которого выглядел жутковато. Его заволокла свинцовая туча, пухлая от непролившегося дождя. — Нам бы быстрее под крышу. Как вас дядюшка принял? Как родную али холодно? — Хорошо принял, оглох от радости… — ответила я, ускоряя шаг. — Давай поторопимся, а то и правда вымокнем. Тимофей Яковлевич явно чувствовал себя лучше, но при виде нас снова застонал, держась за уши. Акулина покосилась на меня и шепнула: |