Книга Шлейф сандала, страница 32 – Анна Лерн

— Барышня, вы бы приборы взяли… — протянула Акулина, когда я оторвала кусок мяса руками. — Поди, неудобно пальцами-то… Куды столько? Живот не мешок: про запас не поешь.

— Удобно, — проворчала я с набитым ртом. — Тут все равно все свои.

Женщины тоже поели, не переставая поглядывать на меня с плохо скрытым изумлением. Вряд ли барышни поглощали столько пищи за раз. Возможно, это даже было неприлично.

Откинувшись на спинку стула, я тяжело вздохнула. Казалось, ткни меня палкой, и я лопну.

— Все, теперь можно отдохнуть…

— Да уж, наверное. Утряслось бы, — пробурчала Акулина. — Ежели вы так кушать станете, придется платья расшивать.

— А может оно и хорошо, — вдруг заступилась за меня Прасковья. — Так-то и поверить трудно, что барышня мать Танечки. Будто сестра. Худенькая да тощенькая… Вы уж простите меня… Сама еще дите. Девки обычно уже наливаются к вашим годам, а тут щека щеку ест.

Акулина широко улыбнулась и выпалила:

— Васька — васенок, худой поросенок, ножки трясутся, кишки волокутся!

Почем кишки?

По три денежки!

— Вот я и говорю. Тощая я, — мне захотелось спать после еды. Как говорил Махмуд: «Это кожа на животе натягивается, и глаза закрываются». — Акулина, вы за Танечкой смотрите, а я часик подремлю.

Как только моя голова коснулась мягкой подушки, я моментально вырубилась.

— Барышня! Барышня! Проснитесь!

Я с трудом разлепила глаза, облизывая пересохшие губы. После мяса хотелось пить. Надо мной стояла Акулина с огромными глазами, в которых плескался страх.

— Ты чего? — я не могла прийти в себя после сна. — Что случилось?

— Там за дверями мужик! — прошептала она. — Я боюсь! Он грозится и всякие глупости болтает!

Я тряхнула головой,отгоняя остатки сна. На улице уже вечерело, и в углах сгустились сумерки. Откуда-то снизу доносился шум голосов, а также залихватское пение. Видимо, явился «знаменитый» певец со сценическим псевдонимом Лихой.

И тут раздался стук в дверь. Акулина закусила губу и помчалась к Прасковье, которая прижимала к себе Танечку.

— Чего ему надо? — я повернулась к служанке.

— Не знаю! Пьяный он, да дурной! — девушка всхлипнула. — Я вышла, чтобы на Лихого посмотреть! На минуточку, барышня! А он за мной увязался!

Отлично. Мне уже начинало казаться, что меня забросили в этот мир, чтобы я избивала его жителей. Эдакая неуловимая мстительница.

— Ну что, поздравляю вас, господа. В городе красные… — прошептала я фразу из любимого фильма.

— Открой, девка! Слышишь? — раздался из коридора горячий шепот с придыханием. — Добром прошу… Чего ты прячешься, глупая? Цену себе набиваешь?

Акулина тоненько завыла, а я медленно поднялась с кровати. Допила холодный чай, оставшийся в кружке, и направилась к двери.

— Открывай, открывай же, шельма! — шипел из-за двери преследователь Акулины. — Я ведь могу и дверь вышибить. Уж как-нибудь рассчитаюсь!

В этот раз я церемониться не собиралась. До чертиков надоели все эти движения. Неужели нельзя спокойно жить?!

Я бесшумно повернула замок, предполагая, что мужик по ту сторону прижался к двери, и резко распахнула ее.

От неожиданности он не удержался на ногах. Его грузное тело рухнуло вниз прямо мне под ноги.

— Ах, ты ж, сука… — протянул он, поднимаясь на колени. — Ты что ж, тварь, делаешь… Ополоумела?!

Но я не дала ему встать. Как только лицо с жирными от какой-то еды губами, оказалось на уровне моего, схватила мужика за лацканы, после чего ударила его верхней частью лобной кости в переносицу.