Книга Шлейф сандала, страница 31 – Анна Лерн

— Все сделаем, не извольте переживать, — он явно не мог прийти в себя. Возможно, пытался представить, как я буду есть в одно лицо то, что заказала. — Чаю опосля?

— И чаю опосля, — согласилась я. — С молоком.

— Вы что это, барышня, поросенка съедите? — Акулина хмуро посмотрела на меня, когда служащий трактира ушел. — Сами? И супом из раков закусите?

— Так до утра далеко, — я пощекотала Танечкин животик. — Мы еще сто раз проголодаемся, да, крошка?

В скором времени к нам присоединилась Прасковья. Ее занесли в комнату несколько дюжих молодцов и положили на вторую кровать. Она чувствовала себя неловко, постоянно смущалась, а потом все-таки не выдержала:

— Сударыня, мне в таких комнатах совсем уж не по себе. И так ваша Акулинка за мной ходит… Забот я вам лишних подкинула. Полежала бы ночь в телеге, что такого… Чай не барышня нежная, и не такое бывало.

— Не хватало, чтобы ты в телеге лежала! — я, конечно, понимала ее неловкость, но позволить такого тоже не могла. Наверное, если бы на моем месте оказалась настоящая барышня, то вряд ли бы Акулина и Прасковья находились в таких условиях. Нет, возможно, кормилица и была бы при ребенке, сжавшись в уголке на неудобном кресле, а вот Акулина, скорее всего, спала бы на твердом сундуке, поджав под себя ноги. Но мне были чужды все эти правила, да и большинство из них я вообще не знала. Все самые серьезные трудности ждали меня еще впереди.

В комнату занесли деревянную бадью и чистую простынь, чтобы застелить ее изнутри. После чего мужики принесли горячую воду в нескольких ведрах. Ванна получилась еле теплой, но я была рада даже этому.

Акулина помогла мне помыться, а потом и сама залезла в бадью.

— Ты что это, в грязной воде мыться будешь? — мне это казалось чем-то из ряда вон выходящим, но девушка удивилась этому вопросу.

— А чего уж? Мы барствовать не привыкли. Да и разве вы грязная? Маленько с дороги припылились, так это не страшно.

Для Танечки принесли воду отдельно. Ей было достаточно и одного ведра. Мы помыли малышку, одели ее в чистое, после чего Акулина пошла, искать мужиков, чтобы они унесли бадью.

Вернувшись, она закрыла за собой дверь и возбужденно заговорила:

— Барышня, да тут гостя ожидают! На кухне жарят да шкварят, дым коромыслом! Я подслушала, что говорят! Туточки сам Василий Лихой выступать станет!

— А кто это? — поинтересовалась я. — Лихой?

— Здрасьте приехали! — возмутилась Акулина. — Певец! О нем слава даже до нашего городка докатилась. А вы словно и не слышали!

— И что же этот певец по трактирам песни поет?

— Поет, видать. Может, и послушать сподобится?! — девушка довольно зажмурилась. — Хоть бы одним глазком на него взглянуть!

Интересно, а заведение-то здесь непростое. И певцы выступают,и поросят готовят… Мы вовремя на этот пир попали. Вероятнее всего, таких изысков на кухне в обычное время не было.

Еду нам принесли в том количестве, что я и заказывала. Вскоре стол уже ломился от всевозможных яств. У меня потекли слюнки от ароматов, которые витали по комнате и, засунув салфетку за воротник, я принялась за трапезу.

Акулина и Прасковья наблюдали за мной офигевшими взглядами, но мне было все равно. Хотелось съесть все и сразу. Я даже пожалела, что мое тельце такое маленькое, и в него не впихнуть столько вкусностей, сколько обычно помещалось в моем прошлом желудке.