Книга Ошибочка вышла, страница 107 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

— Какой еще ценности?! — взвилась скандалистка. — Мои плошки! Не отдам!

— Так и будете зверье свое с набора за два миллиона рублей кормить? — хмыкнул околоточный.

— Чего?! Какие еще два миллиона?!

Тут уже Звягинцев в себя пришел, посмотрел на Цапкину, по плечу похлопал — та аж шарахнулась.

— Столько, Анна Панфильевна, вот эти восемь маленьких мисочек стоят. Старинные они, редкие.

— Ч-чего?.. — старуха стала стремительно бледнеть, губы посинели, а там и на пол оседать начала.

Андрей в последний момент подхватить успел.

— О господи! — ахнула Елизавета Львовна. — У нее же сердце больное, кажется!

— Скорую надо! — сыщик на Марину посмотрел. — Бегите, Клюева, до тревожного столба. Быстро, а то не отмажемся, еще решат, что мы тут все во главе с околоточным старуху ради антиквариата пришибли.

И понес Цапкину в комнату.

Девушка с места сорвалась, а за ней — Сторинов. Пока добежала до арки, что на Карайского выводит, услышала, как тот помощника своего в околоток отправляет за самоходкой, чтобы, значит, ценности вывезти.

Карета скорой помощи и плюющаяся во все стороны паром приметнаясамоходка полиции подъехали почти одновременно. Событие для тихого двора неординарное, так что все соседи, кто на службе не был, во двор высыпали да в окна повылазили.

У бабки Нюры и впрямь сердечный приступ приключился, в больницу ее укладывали. Только не болезнь старую скандалистку беспокоила, а коты ее приблудные. Раскудахталась, что из-за полиции злобной питомцы ее голодными да брошенными остаются. Хотя при чем здесь полиция? Но целитель со скорой озаботился, сказал, что старой женщине волноваться нельзя. Пришлось Никите Степановичу помощника в звериный приют отправлять, чтобы отловили всех Цапкинских кабыздохов да присмотрели, пока та в хворает.

На этом Панфильевна не успокоилась. Попыталась вопить, что околоточный ее грабит, но тут уж совсем дурь выходила. Сторинов расписку ей выдал, что изымает для нужд следствия «Синюю радугу». А саму керамику даже мыть в квартире не стали, сложили в ящики, опилками пересыпали, чтобы не дай бог не попортилась. Так-то она вроде не бьющаяся, а все равно наборов почти не осталось в мире.

Марине интересно было посмотреть, как специалисты из полиции работают, она в квартире Цапкиной задержалась. Елизавета Львовна к себе давно ушла, сказала, что дышать здесь не может. А девушка как-то принюхалась. Да, именно из-за работы полиции задержалась, уверяла она себя, а не потому, что и Звягинцев здесь же оставался, о чем-то со спецами беседовал. Но вот и «Синюю радугу» вынесли, а Сторинов велел им с Андреем Ильичом из квартиры убираться, чтобы закрыть ее и опечатать до возвращения хозяйки.

Девушка нашла в себе силы произнести уже в дверях:

— Спасибо вам за все, Андрей Ильич. Вы не думайте, когда папа… Папа!

Виктора Клюева она разглядела, как только из подъезда шагнули, и рванулась к нему, едва не плача от радости. Вернулся! Вот теперь будет к кому за советом пойти, кто во всем разберется и всегда поможет. Кинулась отцу на шею, тот ее на руки подхватил, смеясь. А слезы все же вырвались, потекли по щекам. Но кому какое дело, если папа рядом?

— Ну, Маринка, я смотрю, ты в центре событий! — хохотал он. — Все зрителями, одна ты на сцене.

— Не, пап, — шмыгнула она носом, — я тут не звезда. Тут бабка Нюра чуть ли не главной исполнительницей оказалась.