Книга Ошибочка вышла, страница 105 – Ника Ракитина, Варвара Кислинская

— К Кузеньке? — искренне удивилась Елизавета Львовна.

Марина и слова вставить не успела, Звягинцев ответил:

— Были мы у него, Никита. Конищев тоже считает, что у кого-то из жильцов первого этажа есть эта керамика. Но и вспомнить не смог, на каком окне видел. Та же история почти, что с Уваровым, только Кузьма — человек порядочный, ему большие миллионы не нужны, и без них счастлив.

— Да-да! — закивала старая учительница. — На хорошей девочке женился, любимым делом занят. Приезжали они как-то, весной еще. Славная семья!

— Ага, и тогда только Цапкина остается, — хохотнул Сторинов. — Самая подходящая кандидатура для подпольной миллионщицы.

Звягинцев тоже усмехнулся. Марина знала, не верилось ему в то, что у склочницы этой такое богатство быть может. Давно бы промотала, если бы имела. На кошек своих облезлых. А вот Елизавета Львовна вдруг задумалась.

— А знаете, — произнесла она медленно, — отец-то Нюры в последнюю шинджурскую воевал. Говорят, много чего привез тогда трофейного. Я не застала, только остатки роскоши и видела. Муж ее пропойца тот еще был, все из дому нес да сбывал за копейки, лишь бы на бутылку хватило. Вот как-то… Погодите, покажу я! — вскочила она резво, словно и не было прожитых лет, и быстронаправилась в спальню.

Мужчины переглянулись. Марине тоже стало интересно. В той-то комнате она, кроме цветов в горшках да покрывала вышитого на кровати, ничего и не видала. Неудобно как-то было рассматривать. И, уж тем более, по шкафам лазить в голову не пришло.

А Елизавета Львовна вернулась быстро. В руках у нее прям костер полыхал, не сразу девушка и поняла, что это шелк вышитый. Алый с переливом в черный с одной стороны и в желтый — с другой. А по фону этому переливчатому летели аисты в окружении цветов и мелких птичек колибри.

— Вот! — Ланская расстелила ткань от спинки стула почти до полу, и оказалось, что это халат такой — с обширными рукавами, с глубоким запахом, с поясом широченным, который чуть ли не втрое вокруг талии обмотать можно. Красивая вещь — аж глазам больно! Но если присмотреться, было заметно, что не новая: кое-где и из вышивки нитки полезли, и цвет местами вылинял.

— По-кицунски это называется кимоно, но сделано оно в Шинджурии, в позапрошлом веке примерно. Отсюда и крой немного иной, и птички не совсем аутентичные для Кицунии. Стоит такая вещь сейчас рублей двести, не меньше. Я в свое время не продала из-за Сереженьки, уж очень ему нравилось, когда мама, я, в смысле, халат этот надевала и ввечеру сказки ему перед сном рассказывала. Говорил, что мама его — фея волшебная, — Елизавета Львовна светло улыбнулась. — А купила я халат этот у пьяного Цапкина за гривенный всего-то — ровно столько ему на водку не хватало. Потом, конечно, Нюре вернуть хотела, да она не взяла, раскричалась, что ее нищетой считают, в лицо дорогие вещи бросить норовят, будто она попрошайка какая. Ну да Бог ей судья.

— Та-а-ак! — протянул околоточный. — Это что же получается? Шинджурское сокровище у этой вонючки скандальной быть может?

Ланская зарделась от этого определения — вроде и некрасиво так о человеке, да точнее не скажешь, — но кивнула решительно.

— И как же проверить? — задумался Андрей Ильич.

— Да просто! — хмыкнул Скоринов. — Мое служебное положение используя. Зря я, что ли, околоточный? Вот поступил мне сигнал, что хранит гражданка Цапкина краденое. Так в обязанности мне вменяется проверить. Ты, Андрейка, за помощника моего сойдешь. Уж извини, дурака своего, Митяя, не позову, пусть и дальше скамейки во дворе просиживает. А вы, гражданкиЛанская и Клюева, понятыми пойдете. Чем не решение?