Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 47 – Леони Свонн

Еще чуть-чуть, и она бы наткнулась на него в высокой траве. Сойти с асфальта, не моргнув глазом и не поведя бровью! Большинство людей колеблется, прежде чем сойти со своей дороги. Они недоверчивы и мягколапы, словно земля полна рытвин, и их первые шаги всегда как по грязи. А женщина сошла с пути как овца: решительно, верно следуя чутью. Она прислушалась к своему носу и теперь, по-овечьи мудро направившись в сторону деревни. Она не дала дороге сбить себя с пути, она была умной женщиной. Бледные у нее еще попляшут, будут по кругу размахивать лопатой. Такому можно только порадоваться.

* * *

Овцы всегда были уверены, что Габриэль – отличный пастух. Одна его одежда уже говорила о многом. Габриэль зимой и летом носил накидку из некрашеной овечьей шерсти. Поговаривали даже, что из немытой овечьей шерсти. Габриэль по запаху так сильно напоминал овцу, насколько человек может напоминать овцу. Особенно в дождливую погоду.

А еще Габриэль знал, как делать овцам комплименты. Не словами, как Джордж (крайне редко), а одним лишь немигающим взглядом голубых глаз. Этот взгляд ласкал овечью душу и заставлял колени подкашиваться.

Овцы возлагали большие надежды на пастуха Габриэля.

Пока, однако, ничего особенного не произошло. Собаки Габриэля быстро собрали их в кучу, а Габриэль пересчитал. Не издав ни единого звука. Собаки Габриэля не лаяли. Никогда. Они лишь пристально смотрели на овец. Этого взгляда было достаточно, чтобы нагнать холодный волчий страх от копыт до позвоночника.

Впоследствии им казалось, что их и вовсе не пасли. Краткий неуютный миг – и вот они, словно подгоняемые невидимой рукой, сгрудились возле Габриэля. Короткий взмах ладони – и собаки исчезли.

Габриэль стоял перед пастушьим фургоном неподвижно и беззвучно, словно дольмен. Он обводил их взглядом голубых глаз, всех до одного, словно желая что-то о них разузнать. После каждой овцы он еле заметно кивал.

Большинству овец показалось, что кивок был ободрительным. Габриэль их оценил и счел хорошими. Волнующе. Они немного гордились – пока Отелло не испортил им настроение.

– Он нас пересчитал, – раздраженно фыркнул он. – Просто пересчитал. И все.

Отелло, в отличие от остальных, не радовался новому пастуху. Он держался в стороне и гонял в голове мрачные мысли.

Укротитель. В глазах Отелло сверкнула старая ярость. Он тут же его раскусил: те же сдержанные жесты, знакомая скука в глазах. Известное коварство под маской дружелюбия. Жуткий Клоун тоже был укротителем, с сахаром, голодом и медленной пыткой. Он вселил в Отелло ярость, и Отелло удивился, что эта ярость все еще сидела в нем, свежая и нетронутая.

Но он не поддастся ярости так просто. Теперь уже нет. Он вспомнил день, когда научился одолевать ярость терпением.

Однажды Клоун забыл сразу закрыть дверь загона. Он нагнулся к ящику с реквизитом и повернулся к Отелло задним местом. Отелло жадно уткнулся носом в сено, но не отводил глаз от зада клоуна.

Он забыл о сене.

Он опустил рога.

В тот момент он впервые услышал голос. Удивительно мрачный, вкрадчивый, в котором таилось многое.

– Осторожно, Черный! – сказал голос сзади него. – Твоя ярость уже пригнула рога, залила кровью глаза, и, если ты не будешь осторожен, она поскачет впереди тебя.

Отелло даже не обернулся.

– Ну и что, – фыркнул он. – Ну и что?! Почему бы и нет? Разве он не заслужил?