Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 87 – Коллектив авторов

Мы через полмира от семьи. Мы в новой стране. Мы совсем-совсем одни и умудрились поругаться.

Усталость еще больше накатывала на меня, давила на плечи, словно хотела прижать к земле.

Тяжело вздохнув, я шлепнула себя по щеке. Еще раз, и еще. Тряхнула головой, убирая выбившуюся прядь волос, и поднялась на ноги, пропуская какого-то мальчугана на велосипеде. Торопливо зашагала в обратную сторону, думая лишь о магазинчике, который видела совсем недавно.

Купила ветчину, пару картофелин, зеленый горошек, морковку и баночку майонеза. Еще прихватила бутылочку шампанского и шапку Санты.

Дома меня встретила Гата – наша кошка, которую мы привезли из родной деревни Миши, моего молодого человека. Тогда она была маленькой, больной и замерзшей, а я – невыносимо упрямой, поэтому в тот же день заявила, что нам нужно вернуться домой. Разумеется, с котенком. Теперь чудесный белоснежный котенок стал взрослой кошечкой, но довольной, заспанной и сытой – она сама уже напоминала снеговика или круглый снежный шар.

Она по привычке упала на бок и перевернулась на спину, поджимая лапки у груди. Не успев разуться, я склонилась к ней и почесала ее мягкое брюшко – ответом мне было довольное урчание.

Вскоре из-за угла коридора выглянул и сам Миша. Выглядел он виновато и несколько печально. Он мялся с ноги на ногу, не зная, что сделать или сказать – хоть поругались и из-за ерунды, но неприятный осадок грыз нас обоих.

Я улыбнулась ему и протянула пакет с покупками.

– Что это? – спросил он, заглядывая в него. Гата успела перевернуться и потереться о его ноги, чтобы привлечь внимание. – Опа-опа…

Оттащил все на кухню. Повесив пальто и скинув обувь, я пошла за ними, замыкая небольшую вереницу. К удивлению, в духовке что-то запекалось.

Тусклый желтоватый свет лампочек над столом, приглушенный звук телевизора и аромат курицы, обильно приправленной специями. Я закусила губу, помогая Мише разобрать пакет. Гата от нас не отставала – пришлось дать ей немного сырных подушечек.

– Это что, для оливье? – он удивленно вскинул брови. – И шампанское…

– Ага, – я почесала затылок, убирая пакет в другой пакет, висящий на краешке стула. – Новый год же…

Я не любила этот салат. Да и любые другие салаты, кроме цезаря, но сегодня он просто обязан был быть. Хотела любыми способами представить, что я дома, с родителями, семьей, пускай мы и не праздновали Новый год в привычном понимании этого слова.

В прошлый год мы отмечали его с родителями Миши – я впервые, если не считать моменты из детства, была на веселом застолье, где было много еды, алкоголя, шуток и разговоров. Конечно, я чувствовала себя чужой. Приехала какая-то москвичка в деревню под Ульяновском, но все равно было по-особенному волшебно. Музыка, пьяные танцы старшего поколения, прямо как когда-то мои бабушка и дедушка веселились на даче со своими друзьями. Смотреть на салют я не пошла – осталась с Гатой. А потом еще и подарки разбирали прямо под елкой.

Сейчас елки у нас не было. Решили, что не очень разумно тратить на нее деньги, потому что мы пока так и не поняли, как жить в новой стране. В целом, это и была причина нашей ссоры – елки стоили дешево, а чувство праздника, особенно сейчас, бесценно, но Миша был непреклонен. Я расстроилась и ушла в поисках этого самого ускользающего духа Нового года, но здесь, в Штатах, он другой.