Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 54 – Коллектив авторов

Интрикий Петрос был необычным фонарщиком. В своей работе он не использовал ни горючее масло, ни лампы, ни тем более газовые горелки. Все, что Интрикию требовалось для зажигания фонарей, находилось внутри него самого: его волшебная ипостась. Интрикий Петрос был иллюзионистом – человеком, способным создавать удивительные иллюзии.

Иллюзия света – что может быть очаровательней? По мнению господина Петроса – справедливо ничего.

Фонарщик снял свои черные перчатки, укромно спрятал их в карманы пальто и прикоснулся ладонями к холодному стеклу. Несколько минут тихого сосредоточения, нарушаемого лишь далеким детским смехом, и внутри до сих пор безжизненного плафона появился огонек. Сначала слабый, как пламя свечи, но стоило немного подождать, и огонек разгорелся до крупного солнечного облака. Образуя световой купол, это облако ярко осветило Интрикия, его лестницу и снег вокруг фонаря.

– Фонарщик с улицы Пересмешников, – услышал Интрикий голос, успевший стать для него ненавистным.

– Ступайте домой, – спускаясь с лестницы, сказал он внезапно погрубевшим тоном.

– Электричество, господин фонарщик. Человечество уже как век пользуется электричеством, – продолжал голос, доносившийся откуда-то сверху. – С его помощью за какую-то четверть часа эта длинная улица была бы уже полностью освещена, а со своей ипостасью вы промучаетесь до самой полуночи. Сегодня канун Нового года, к вашему сведению будет сказано.

Вместо ответа Интрикий натянул перчатки, взялся за лестницу и потащил ее к следующему на очереди фонарю. Некогда ему было вести неприятные душе беседы.

– Глупо с вашей стороны тратить время впустую, – упрямо продолжал голос, следуя за Интрикием по пятам.

– Ступайте домой, – повторил он, ставя лестницу в рыхлый снег.

Фонарщик поднялся по ступенькам к очередному безжизненному плафону и начал уже снимать перчатки, но через мгновение прямо перед его лицом возникла девушка, и он, еле удержавшись, отвлекся. Девушка парила в воздухе с другой от фонаря стороны; из-под ее ярко-пунцовой шапки высовывались растрепанные косички.

– Вам придется контролировать свет всю новогоднюю ночь, – не унималась она.

– Меня это не расстраивает.

– Почему же?

Интрикий снова ей не ответил. Приложив ладони к обжигающе холодному стеклу, он принялся создавать новое облако иллюзорного света.

– Вы очень странный, господин Петрос. Я уже месяц наблюдаю за вами и никак не возьму в толк, зачем вы усложняете себе жизнь.

Настырную девушку звали Рулая. Она жила в одном из домов длинной улицы – в том, что был скрыт за засыпанной снегом изгородью, – и взяла за привычку по вечерам выходить к нему, мешая тем самым Интрикию выполнять свой долг в безмолвном спокойствии.

Рулая была левитантом – ипостась, которая позволяет человеку летать.

– Можно вас попросить оставить меня в покое? – не выдержал Интрикий, слезая с лестницы. – Как вы верно заметили, сегодня канун Нового года, и чем раньше я освещу эту улицу, тем лучше будет для всех – в том числе и для вас.

– Как только вы ответите на мой вопрос, я сразу же вас покину, – как ни в чем не бывало заявила девушка, летя рядом с идущим по дорожке фонарщиком.

– Не буду я отвечать на ваш вопрос.

– Почему?

– Я тороплюсь. Вот почему.

– А не вы ли только что убеждали одного мальчика в том, что не считаете свою работу суетой? Если это так, то зачем же вам спешить?