Книга Баронство в подарок, страница 73 – Экле Дар

Он подъехал ближе, и его вальк фыркнул, будто поддерживая хозяина.

— Кстати, о взоре. Вы сейчас смотрели на горизонт с таким видом, будто собирались его арестовать за недоносительство. Не позволю. Моя священная миссия на это путешествие — не дать вам впасть в уныние. Итак, урок первый: аджарское приветствие.

Он сделал легкий, почти неуловимый жест рукой — пальцы сложились в подобие птицы, коснулись сначала своего виска, а затем сердца.

— Разум и сердце. Всегда вместе, всегда в гармонии. В отличие от здешних чопорных поклонов, которые, как мне кажется, призваны в первую очередь продемонстрировать гибкость спины, а не уважение.

Я непроизвольно повторила жест. Получилось неуклюже.

— Не так, не так! — засмеялся Эван. — Вы сейчас выглядели, как студент-медик на первом занятии по анатомии. Смотрите. Плавно. Мысль… и чувство.

На этот раз вышло лучше. Он одобрительно кивнул.

— Видите, а вы говорили, что неспособны к лицедейству. У вас прирожденный талант. Держитесь за меня, и через пару недель вы будете общаться с нашим халифом так, будто пили с ним чай с самого детства.

Его болтовня была настолько легкой и ненавязчивой, что я и не заметила, как мое внутреннее напряжение начало понемногу таять. Он был как солнечныйзайчик в мрачном зале суда — непоседливый, несерьезный, но неизменно вызывающий улыбку.

Мы продолжали двигаться, и Эван то и дело подъезжал к моему окну, делясь то забавной историей из своей торговой практики, то наблюдением за местными птицами. Он указывал на стаю алых щеглов, назвав их «летающими рубинами», и тут же, не смолкая, рассказал анекдот о силестанском купце, который пытался продать ему партию этих самых птиц, уверяя, что они могут говорить на языке Заморья.

Я смеялась, и в этот момент мой взгляд случайно упал на фигуру, ехавшую впереди нашего каравана. Райен. Он сидел в седле своего ящера с идеально прямой спиной, словно его вбили в землю по пояс. Он не оглядывался, не участвовал в наших разговорах. Он был воплощением сосредоточенности и цели.

И все же я поймала его на том, что он смотрит на нас. Вернее, на меня. Это был не взгляд, а скорее сканирование. Холодный, аналитический луч, выискивающий слабости, оценивающий союз. Он наблюдал, как я смеюсь над шутками его брата, и в его глазах не было ни осуждения, ни одобрения. Была лишь концентрация. Словно я была сложной логической задачей, которую ему предстояло решить.

Эван, заметив направление моего взгляда, понизил голос.

— Не обращайте на него внимания. У Райена с детства аллергия на бессмысленную радость. Он считает, что каждая улыбка должна быть внесена в отчет с пометкой «цель и результат».

— Он всегда такой? — спросила я, не в силах отвести взгляд от неподвижной спины старшего ван Дромейла.

— Всегда, — вздохнул Эван, но в его голосе прозвучала не обида, а какая-то странная, братская нежность. — Он несет на себе мир. Или, по крайней мере, свою его часть. А я… я стараюсь этот мир хоть немного раскрасить. Хотя бы для тех, кто рядом.

Он снова улыбнулся, но на сей раз улыбка была менее яркой, более настоящей.

— А теперь, урок второй: аджарское чаепитие. Забудьте ваши скромные пять минут настаивания. У нас это священный ритуал, длящийся не менее получаса. И да, первая чашка всегда горькая, как правда. Считается, что это подготавливает вкус к дальнейшим наслаждениям.