Книга Пожиратель Людей, страница 65 – Никки Сент Кроу

Я знаю, что он сказал бы, увидь он меня сейчас рядом с Роком: «Ты — пятно фамилии Крюк».

— Мне нужен воздух, — вскакиваю я на ноги.

— Капитан, — говорит Рок, почти рыча. — Я не трахал кухонную прислугу. Вообще-то я и девчонку из таверны тоже не трахал. Я просто… — он вздыхает.

— Всё нормально. Мне плевать, если бы ты трахал.

Да, плевать.

— Я вернусь. Просто… присмотри за ней.

Я уже у двери, но он резко поднимается и останавливает меня там, холодной рукой обхватывая запястье. Мне не нравится, как он умеет двигаться так быстро и бесшумно. Это напоминание о том, что он нечеловек. Напоминание о том, что человек — я.

— Будь осторожен, — предупреждает он.

Невозможно не услышать ниточку тревоги в его голосе, и у меня сводит живот.

— Буду, — киваю я.

Там только холод и тьма.

И куда бы я ни посмотрела, везде — лишь ещё больше этого.

Медленно она смыкается, грозя проглотить меня целиком.

А потом я рыдаю и дрожу, пока меня ведут к виселице, где на моей шее затягивают верёвку.

Они дёргают рычаг. Люк проваливается. Одну секунду я невесома — а затем верёвка рвётся.

Я с рывком просыпаюсь, покрытая холодным потом.

Я не узнаю обстановку, но, по крайней мере, я не в тюремной камере.

— Что тебе приснилось?

Голос Рока находит меня из теней. Шторы закрыты, свет приглушён. На комоде мерцает масляный фонарь, отбрасывая глубокие тени на его силуэт.

Я подтягиваюсь к изголовью и скидываю простыню. На мне ночная сорочка, но она перекрутилась на ногах и влажная на груди.

Дискомфорт от липкой кожи, усталости и дезориентации — к этому я уже привыкла, но всё равно ненавижу.

— Что тебе приснилось? — спрашивает Рок снова.

— Да так, — тру я лицо.

Он подаётся вперёд, упираясь локтями в колени, и свет цепляет его, омывая резким золотом.

Эффект того, как он выходит из теней, вся его бледная и тёмная красота, ошеломляет меня, и тяжёлый вдох жалом скользит по горлу вниз.

Когда я была в Стране Чудес, я бы сделала что угодно ради его внимания. Я была одержима им. Никогда не встречала никого похожего на него. Иногда он настолько непринуждённый, настолько лёгкий, что легко опустить щиты, забыв, что под обаянием и хорошей внешностью он — бессмертный монстр, убивший больше людей, чем можно сосчитать.

Но в нём что-то изменилось. Не то чтобы его грани смягчились. Или что его сила уменьшилась. Если уж на то пошло, мне кажется, она выросла.

Думаю, разница в нём целиком связана с Джеймсом Крюком.

— Что значит «да так»? — спрашивает он, и мне требуется минута, чтобы вспомнить, что мы вообще говорили о моих кошмарах.

Я вздыхаю.

— Ну ты знаешь. Похищения. Тюрьма. Повешение на петле и неизбежное одиночество, которое приходит, когда даже Смерть отрекается от тебя.

Я смотрю на него, надеясь, что шокировала. Но, конечно, нет. Может ли что-то шокировать Пожирателя Людей? Он слышал и видел всё.

Он встаёт и пересекает комнату. Останавливается у края кровати и прислоняется плечом к дальнему столбу, скрестив руки на груди. Он оделся, слава богам. Я не думаю, что смогла бы сейчас вести сним внятный разговор, если бы он был без рубашки или, что хуже, голый.

— Когда ты впервые заметила, что тебя нельзя убить?

— Не то чтобы кто-то регулярно сталкивался с неминуемой смертью, — пожимаю я плечами.

— Говори за себя, — отвечает он.

— Ладно, ну может, ты и сталкиваешься. Впервые я поняла, что со мной что-то не так, когда меня приговорили к смерти и повесили за измену. Это было почти через год после того, как Пэн оставил меня здесь.