Книга Пожиратель Людей, страница 63 – Никки Сент Кроу

Она стонет, долго и громко, её пальцы впиваются в моё голое плечо.

— Я близко, — предупреждает она.

— Я тоже, — говорит капитан.

— Я хочу слышать, как вы оба кончаете, — приказываю я им. — Дайте мне почувствовать ваше наслаждение.

Темп капитана ускоряется, тело Венди бьётся о стену при каждом его толчке, и каждый раз, когда он выходит из неё, он подводит меня всё ближе и ближе к моему собственному пределу.

Я вращаю двумя пальцами вокруг клитора Венди, и её тело напрягается, дыхание становится прерывистым.

— О блядь. О… блядь, — говорит она, а затем выкрикивает во время оргазма, её тело извивается у стены.

Мышцы на плечах капитана перекатываются, когда его собственное тело напрягается, отдавая и принимая.

Он рычит, а я подстраиваюсь под его темп, находя нужный мне ритм.

И когда он изливается внутрь неё, тяжело и сбивчиво дыша, ничто в мире не может помешать мне присоединиться к нему.

Я так пиздец как готов заполнить его.

Одной рукой обхватив его горло, другой — за бедро, я вхожу в его узкий мокрый зад и изливаю столько семени, что оно будет вытекать из него ещё несколько дней.

Капитан дрожит под моими руками, по его плечам пробегают мурашки, несмотря на пот, покрывающий кожу.

Глаза Венди закрываются, она теряется в отголосках своего удовольствия.

А я свидетельствую их обоих, их экстаз, их наслаждение.

Не думаю, что когда-либо видел что-то настолько охуительно прекрасное.

Ноги Венди дрожат, когда я отпускаю её, и она сползает по стене. Рок подхватывает её на руки и несёт к своей кровати. Я иду в ванную и приношу тёплую влажную ткань.

Крюком я осторожно раздвигаю её колени, и она приоткрывает глаза, наблюдая за тем, как я её очищаю.

Меня не было рядом, когда её бросили, не было всю её беременность и во время родов. Я не могу представить ту боль и ужас — проходить через всё это в одиночку, и меня переполняет потребность заботиться о ней теперь и вечно.

Через несколько минут она уже крепко спит, свернувшись на боку и подсунув руку под подушку Крокодила.

Я не удивлюсь, если в этом коварном месте она спит редко.

Всё ещё обнажённый и ничуть не смущённый этим, Крокодил наливает нам обоим выпить, а затем падает в кресло. Он закуривает сигарету, и когда затягивается, татуированная пасть крокодила на его шее приходит в движение.

Я сажусь в такое же кресло рядом с ним.

В комнате темно и тихо, слышны лишь мягкое дыхание Венди и выдох дыма Рока.

Мы наблюдаем за ней несколько долгих минут. Она не шевелится.

Интересно, считает ли он её тоже чем-то нереальным? Стоит ли нам моргнуть, и она снова исчезнет?

Я прихлёбываю свой бренди.

Рок осушает свой.

Табак потрескивает, когда он делает ещё одну затяжку.

— Могу я кое в чём признаться? — наконец говорит он тихим голосом, чтобы не потревожить Венди.

Обладать секретом Крокодила — всё равно что владеть редким драгоценным камнем. Мне внезапно не терпится его услышать.

— Давай, — говорю я ему, притворяясь, что мне всё равно, хотя на самом деле сердце бьётся так быстро, что я чувствую его удары корнем языка.

Его голова смещается на бархатной ткани кресла. Я слышу шорох густых волос о спинку, слышу вдох, когда он смотрит на меня и произносит:

— То, что я отнял твою руку — моё величайшее сожаление.

Я хмурюсь.

Не знаю, чего я ожидал от него услышать, но только не этого. И уж точно не в таком тоне. Его голос хриплый, взгляд тяжёлый, будто сказанное действительно имеет для него значение.