Книга Пожиратель Людей, страница 49 – Никки Сент Кроу

Если мне и нужны были ещё доказательства, то вот они.

Каким-то капризом судьбы или магии бывшие смертельные враги теперь предаются друг другу, а я от них отрезана, королева лишь по имени, но всё ещё нищенка, выпрашивающая крошки у единственных двух мужчин, которые когда-либо заставляли меня что-то чувствовать.

Зачем я вообще от них ушла?

Некоторые ночи, лежа в той холодной, сырой темнице, я беззвучно рыдалав темноте, спрашивая себя, почему я решила сбежать.

Оглядываясь назад, я понимаю, почему считала это правильным решением. Рок и Пэн уже терроризировали Крюка, отняв у него руку лишь за то, что он посмел коснуться меня. А вся причина, по которой я была с Крюком, заключалась в том, что он похитил меня у Пэна, желая свести счёты.

Я не хотела иметь ничего общего с их насилием и их войной. Я хотела любви. Хотела чувствовать себя в безопасности.

Кажется, какая-то часть меня думала, что один из них будет меня преследовать, доказывая свою преданность.

Какая же я была глупая, пустая девчонка.

Рок неторопливо пробирается сквозь толпу, флиртуя со всем двором, пока идёт к королевскому столу.

С каждым его шагом, с каждым метром, что он сокращает между нами, моё сердце бьётся всё сильнее, пока не начинает горячо колотиться в ушах.

Я всё ещё чувствую себя той глупой, пустой девчонкой. Один взгляд Рока, и я теряю всякий смысл.

Когда он наконец подходит ко мне, он останавливается и кланяется.

— Ваше Величество.

Когда он выпрямляется, его улыбка кривая и распутная. Улыбка плута.

— Очень мило с твоей стороны наконец-то присоединиться к нам, — говорю я.

Джеймс рядом со мной давится смешком.

Рок и бровью не ведёт.

— Если вы простите меня, меня пленила красота вашего великого замка.

Он кивает Хэлли.

— Ваше Высочество, должен сказать, у вашей семьи великолепный вкус в искусстве и архитектуре. Это Визон проектировал замок?

Хэлли давится, подбирая ответ.

— Кажется, да, полагаю, это был он.

— Так и думал, — взгляд Рока поднимается к высокому сводчатому потолку, к изогнутым балкам и херувимским лицам, вырезанным вручную под карнизами. — У него это восхитительное чувство юмора.

Но это был не Визон. Это был Морсони Маракопа Третий. Это буквально высечено на краеугольном камне.

Когда внимание Рока возвращается ко мне, он подмигивает.

Значит, он знает: Хэлли ничего не знает о собственном доме. Оставьте Року игру, в которую, кроме него, никто и не понимает, что играет.

А то, что он втянул в неё меня…

Я снова краснею, и в животе сладко проваливается.

— Если вы присоединитесь к нам за столом, — говорит Хэлли, кивая на пустое место на другом конце. — Скоро подадут первое блюдо.

— Прекрасно, — Рок снова демонстрирует зубы. —Умираю с голоду.

Крюк рядом со мной ёрзает, но я не могу понять, это скука или дискомфорт.

Рок занимает свой стул справа от Крюка, и, едва усевшись, наклоняется к нему и шепчет ему в ухо, а Крюк хмурится, ругаясь себе под нос.

Остальной двор рассаживается по местам. Музыка оркестра заполняет большой зал, лирические ноты эхом отражаются над нами в балках.

Нам подают первое блюдо — душистый сливочный луковый суп, налитый поверх хрустящего картофеля.

Аппетита у меня нет, но я стараюсь съесть понемногу всего, чтобы не подпитывать новые слухи.

Каким-то образом я выдерживаю все пять блюд. Постоянный поток вина помогает, и к тому моменту, когда уносят десертную тарелку, мне тепло, я слегка пьяна, и я смелая.