Книга Пожиратель Людей, страница 29 – Никки Сент Кроу

Следом я. Сердце бьётся чуть сильнее, когда я вижу, как пульсирует вена на шее стражника. Я мог бы взять его прямо сейчас. Но при нескольких других стражниках рядом мне пришлось бы действовать быстро, а в быстрой смерти нет воздаяния.

— Когда я тебя убью, — говорю я ему, когда моя цепь звякает о пол кареты, — я сделаю это жестоко.

— Что ты сказал? — его глаза сужаются.

Я сказал на древнем языке. На языке Общества Костей.

На языке чудовищ.

— Это старое выражение. Переводится как: «Спасибо, добрый сэр»? — подмигиваю я ему.

Очень похоже.

Нас проводят через неприметную дверь. Она выводит в каменный коридор, едва достаточно широкий для одного человека, с локтями, прижатыми к бокам. На стенах висят горящие факелы в канделябрах,и тени пляшут, пока мы спускаемся всё глубже во дворец.

Когда мы выходим дальше, наши сапоги начинают ступать бесшумно по мягкому красному ковру.

Мы уже близко.

Каменная стена уступает место всё большему количеству окон, и резкие золотые лучи солнца льются внутрь сквозь цветные витражи.

— Сюда, — говорит стражник и жестом велит нам повернуть направо в арочный коридор.

— Если нам предстоит увидеть королеву, — спрашиваю я, проходя мимо, — нам правда нужны наручники?

— Я бы сказал, тебе нужно больше, чем наручники, но не я главный.

— Обожаю хорошие вечеринки с бондажом.

Он толкает меня, и я гремлю вперёд.

Когда мы входим в конечный пункт, от дверей к возвышению тянется красная дорожка, а наверху, на помосте, стоит изящный трон, пустой.

Приёмная королевы.

Здесь нет окон. Нет галереи второго этажа. Почти нет мебели.

Это не та комната, где королева принимает гостей.

Когда нас толкают по ковру вперёд, я замечаю скромный силуэт, ожидающий в тенях у помоста. Всё устроено как сцена: тяжёлые парчовые портьеры, подвязанные по бокам, отбрасывают глубокие тени в нишу.

Когда мы достигаем пяти каменных ступеней, ведущих на помост, нас рывком останавливают, затем пихают на колени.

— Ночь официально закончилась, Капитан, но, подозреваю, веселье только начинается.

— Ты заткнёшься?

— Тихо! — её голос звучит властно, но в нём нет старческой слабости. Он ясный и ровный.

Зрение у меня лучше, чем у смертного, но, кажется, она нарочно скрыла себя, чтобы мне было труднее её разглядеть.

И во мне снова ползёт тревога.

Если она намеренно прячется от меня, значит, она знает, кто я. Не только мою репутацию. Но и то, что я не смертен. Не человек.

Кое-что другое.

И так мало людей знают это «кое-что».

— Капитан, — говорю я.

— Тсс, — шипит он в ответ.

— Капитан, по-моему⁠…

— Тишина! — кричит она, и стражник бьёт меня деревянной дубинкой.

Сила удара вибрацией проходит через череп и вниз по позвоночнику.

Этот стражник теперь дважды мёртв.

Каблуки её туфель громко цокают по камню, а затем резко стихает, когда она ступает на красный ковёр.

Этот контраст режет, громкость, потом тишина, и я хмурюсь от сенсорного дискомфорта.

До тех пор, пока она не выходит из тени. Пока мои глаза не видят её.

Хмурость сменяетсяразинутым ртом. Я не разеваю рот. Не часто. Иногда, может быть. Иногда, когда вижу что-то красивое, что мне нравится и что я хочу выебать или укусить.

Когда-то я хотел от неё всего. Хотел, блядь, утонуть в ней. Хотел, чтобы она заставила меня забыть.

— Когда королева требует тишины, вы подчиняетесь, — говорит она.