Книга Пожиратель Тьмы, страница 13 – Никки Сент Кроу

Пистолет всё ещё висит в воздухе между нами.

Корабль качает снова, но это бесцельная качка гавани, а не моря.

— Неверленд? — спрашиваю я.

— Да, — он наконец опускает курок. — Мы пришвартованы. Эша ушла к домику на дереве.

Я вздыхаю и тру горящие глаза. Такое чувство, будто я вообще не спал.

— Что у тебя есть выпить?

Капитан убирает пушку в кобуру и делает круг, потом выбирает направление и идётк наполовину выпитой бутылке рома. Он наливает мне несколько пальцев в хрустальный стакан и приносит обратно. Рука у него всё ещё дрожит. Тёмная жидкость плещется внутри.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Я причинил тебе боль?

Он часто моргает.

— Нет.

— Венди?

— Нет.

Я выдыхаю. Слава, блядь, богу.

— Твоя команда? — спрашиваю я следом.

Его челюсть сжимается, и он молчит.

— Кто-нибудь, кто тебе дорог?

— Пей, Рок.

Я нечасто выполняю его приказы, но сейчас делаю исключение, понимая, что хожу по тонкому льду.

Я беру стакан и подтягиваюсь в сидячее положение, опрокидывая всё одним глотком.

А-а-а, да. Вот так лучше.

Алкоголь согревает горло и отгоняет часть грызущего, бесконечного голода.

Крюк возвращается в кресло с высокими «крыльями», и часть напряжения уходит из его тела.

Он выглядит невозможно усталым.

— Сколько?

Опираясь головой о разлёт «крыла» кресла, он закрывает глаза, втягивает воздух носом.

— Шесть. Мы едва дотянули до гавани. Мы идём на скелетной команде, и половина тех, кто остался, хочет выбросить за борт и меня, и тебя.

Я смеюсь.

Капитан выпрямляется.

— Это не смешно!

— Ну, чуть-чуть смешно. Ты вообще умеешь плавать?

— Разумеется, я умею плавать! — сверлит он меня взглядом.

— Не переживай, Капитан, я не дам тебе утонуть.

Он резко встаёт, отчего кресло качается на деревянных ножках.

— Пять минут как очнулся, а уже до меня докапываешься.

— Пять минут? Значит, ты всё-таки отсчитывал время.

Он замирает.

Я сказал это как очередную шутку, но мука на его лице говорит, что я перегнул.

Ему тяжело, и ему былотяжело.

Всё из-за меня.

Я редко бываю серьёзен. Уже нет. Не с тех пор, как умерла Лейни.⁵

Но этот взгляд…

Будто он сейчас расплачется.

— Сколько? — спрашиваю я.

Его челюсть снова сжимается, и он делает вдох.

— Ты… пожирал каждые десять часов.

Я ругаюсь себе под нос.

— Значит, всё плохо?

— Мы не должны менять облик по несколько раз за день. Одно превращение, одна трапеза должны вырубать меня хотя бы на сутки, обычно на двое, и нас предупреждают не пожирать снова по крайней мере несколько недель. Лучше бы месяцы.

Я поднимаю на него взгляд.

— Ты однажды спросил меня, почему я отсчитываю время, почему не превращаюсь и не пожираю, когдамне вздумается.

— Помню, — он сглатывает. — Ты сказал, что за это есть цена.

— Да. Дело не только в периоде восстановления, в уязвимости, когда я без сознания. Слишком много превращений и… — я откидываюсь на изголовье и закрываю глаза. — Слишком много превращений, и однажды наступит день, когда я уже не смогу вернуться обратно.

Между нами истончается тишина. Я никогда никому не говорил этого секрета. То, что я такое, то, что такое Вейн, мы не из этого мира. Никому на Семи Островах не приходилось расплачиваться за последствия постоянного превращения. За монстра, которого нельзя остановить.

Я открываю глаза и вижу, что капитан смотрит на меня.

Му̀ка вернулась, но теперь она другая, затенённая страхом.