Книга Забытая жена из горного края, страница 47 – Ника Цезарь

— Прошу, быстрее, госпожа. Скорее. А то, не приведи Мать Сущая, или освободится, или вас здесь увидит главный, ему не понравится, что я… вас пропустил, — отводя взгляд, поторапливал нас тот, что получил свою мзду. И чудилось мне, что дело в главном — он не хотел делиться с начальником караула.

Моргана, подхватив меня под руку, тащила прочь, а я то и дело оборачивалась, чтобы понять, насколько его покалечили. Похоже, что преступника рассчитывали продать. Глубоких ран никто не нанёс, но вот глаза… Они пылали яростью, я ощущала это даже в другом конце тёмного коридора.

— Идём отсюда скорее…

— Нет, я хочу посмотреть на торги.

— Ну что за блажь, Лин?

— Не знаю, тётушка, но мне кажется, если я позволю ему умереть, муж мне этого не простит.

— Муж, муж… он про тебя не помнит вовсе!

— Он предпочёл забыть, но так не может продолжаться вечно. Наш брак благословлён Матерью Сущей, а это значит, что он не сможет взять другую в жёны, пока я жива. Муж приедет за мной. А ведь наши отношения и без того не зададутся: мой отец предал его, наши страны в затяжном военном конфликте. Мне бы козырь в рукаве, информацию какую-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы противостоять ему. И вполне возможно, что из-за смерти этого чужака внимание Чё…

— Тише-тише, не нужно здесь его имени, — оборвала меня Моргана, — я тебя поняла. Пойдём узнаем, кто его купит. Но что дальше-то делать будем? Ты что,хочешь его перекупить? Дяде не понравится, что ты будешь тратить деньги на такие жалкие покупки, не говоря уже о том, что он может не дожить до того, когда ты сможешь выкупить его. Некоторые покупают преступников для весьма специфичных забав… Дикари! — брезгливо передёрнула она плечами.

Я покосилась на тётушку с сомнением. Я могла бы его купить прямо сейчас. В конце концов, у меня припрятан ещё один кошель, но сколько стоит его жизнь? Готова ли я заплатить эту плату? И надо ли мне это? Наверняка, можно найти другой путь, чтобы собрать хоть какой-то компромат на супруга перед встречей с ним. Вопрос теперь в другом: что нашепчет мне совесть? Моё человеколюбие? Мои принципы? Неужели, я позволю убить человека или продать его в рабство? А если он — убийца и разбойник? Сознание тут же подкинуло мне найденную заводь, где покоятся несчастные. Если он — такой же, хочу ли я его спасать? Нужно было спросить, убил ли он кого-нибудь! Но был ли ответ правдой?

Выйдя на улицу, мы затесались около помоста, на который через некоторое время вышли несколько богато одетых господ. Рядом был простой люд, что тихо шептался, строя догадки. В толпе сновала худая разносчица, продавая подобия калача за полум, а позади то и дело кашлял старик. Ему бы дома лежать, но нет, он жадно сверкал своими выцветшими глазами в сторону помоста, облокотившись на старую клюку.

— Ну когда же уже начнётся?! — недовольно кричал он, при этом для пущего эффекта ударяя палкой о каменную кладку.

Градоначальник же оказался мужчиной средних лет. Импозантный, в аккуратном не вычурном костюме, умеющий себя подать. Он не суетился, не спешил, спокойно ожидая, когда возбуждённая толпа стихнет.

— Ты знаешь кого-нибудь? — поинтересовалась у тётушки, с любопытством всматриваясь в богачей.

— Нет, что ты?! Откуда?! Ты же знаешь, твой дядюшка не любит, когда я спускаюсь к гостям. Я ему никто[АШ1] …