Книга Баллада о зверях и братьях, страница 117 – Морган Готье

Ронан и Никс обмениваются многозначительными взглядами, улыбки расползаются по их раскрасневшимся лицам.

— Интересный выбор для первого свидания, Атлас, — поддразнивает принц.

— Думаю, ей понравилось, — отвечает Атлас, хотя его глаза по-прежнему прикованы к моим.

— Понравилось, — киваю я и улыбаюсь. — Думаю, мне нужно ещё одно такое, — я постукиваю по пустой кружке, когда затянувшаяся пауза становится слишком неловкой.

— Вот это настрой, Китарни! — Никс хлопает меня по спине, как гордый отец, и машет Бэйлину. — Раунд на всех четверых. Запиши на мой счёт.

Бармен кивает и спешит выполнить заказ. Музыка, на которую я раньше не обращала внимания, ускоряется, и я бросаю взгляд на танцующих посетителей. Это напоминает мне тот стиль танцев, которому Никс учил меня в Баве, и у меня вдруг возникает непреодолимое желание присоединиться к ним. Как только Бэйлин ставит передо мной вторую кружку лагера, я осушаю половину залпом, а потом оставляю её. Я встаю, слегка покачиваясь, и объявляю:

— Хочу танцевать.

Ронан тут же подскакивает, такой же нетвёрдый на ногах, как и я, и предлагает мне руку:

— Пойдём, принцесса.

Я оборачиваюсь к Атласу:

— Хочешь потанцевать?

В его расплавленных глазах читается желание, но это не танцы.

— Я посмотрю.

Прежде чем успеваю возразить, Никс и Ронан утаскивают меня на потёртый танцпол. Всё больше людей присоединяютсяк этому маленькому пространству, наслаждаясь ритмичной музыкой, которую играет трио музыкантов в углу. Темп, ритм, чувственность — всё напоминает мне Баву. Тогда Атлас тоже смотрел. Прислонившись к стене здания, он не отрывал от меня глаз. Тогда я постаралась устроить ему хорошее шоу, и собираюсь сделать то же самое сейчас.

Воспоминания о том, как мы целовались, дразнили и трогали друг друга в его комнате несколько недель назад, снова всплывают во мне. Я хочу, чтобы он прижал меня к одной из стен здесь и забрал себе.

Я знаю что, раньше, когда я пила в Мидори вино, то если переборщить, мои запреты снижались, и я могла сказать или сделать что-то, из-за чего родители смотрели на меня, как на преступницу. Но их здесь нет. А лагер дал мне достаточно смелости, чтобы развернуться, встретить взгляд Атласа и начать двигать бёдрами, покачивать животом, устраивая ему заманчивое представление.

Я хочу его, и знаю, что он хочет меня. Не знаю, что его сдерживает, чтобы просто взять меня. Он же сам сказал, что у него никого нет ни в одном из королевств, и до того, как появились эти двое, я была уверена, что он вот-вот скажет мне, что чувствует.

Может, я совсем не права, но что-то мне подсказывает, что всё-таки права.

Эти зелёные глаза, в которых я нашла такое утешение, медленно сменяют цвет на фиолетовый, но я нигде не вижу его теней. Он, должно быть, с огромным трудом сдерживает их, чтобы они не вырвались наружу, но я уже поняла: когда он борется с собой, пытаясь удержаться от того, чтобы коснуться меня, тени вырываются и делают это за него. Я дарю ему чувственную улыбку и медленно провожу руками по своему телу. Неторопливо вращаю бёдрами, опускаясь вниз, прежде чем столь же медленно подняться обратно. Его пальцы так крепко сжимают кружку, что я боюсь, как бы он не отломал стеклянную ручку.

Рядом со мной Никс и Ронан двигаются в такт музыке, но теперь они уже не одни. Две девушки скользнули в их объятия, и желание почувствовать, как Атлас держит меня так же, как они держат этих женщин, сжигает меня изнутри.