Книга На Дороге, страница 95 – Софья Вель

Фей взглянул на сухоцвет, его коробочку из тонких лепестков…

Пыхтя и отдуваясь, Фей взобрался по стеблю, аккуратно отворил створку, быстро зачерпнул из ловушки пригоршню света и наполнил им ягоду сухоцвета. Физалис засиял.

Теплый, мягкий, оранжевый свет фонарика рассеял ночь. Птенец завороженно выдохнул.

— Погоди, сейчас! — крикнул Фей, спрыгивая с цветка. Он побежал по лесу, зажигая физалисы, как фонарщик — фонари.

Света в силках на все не хватило. Тогда Фей сбегал домой — взять из погреба еще консервированного света. Здесь были и майский пригожий денек, и сентябрьское послеобеденное солнышко. От мартовской оттепели ничего не осталось. Фей со вздохом досады откинул банку — он все слопал еще весной…

Погреб был опустошен, а лес мерно замерцал тысячью оттенков солнца. Когда Фей вернулся к Птицу, птенец радостно бил крыльями и пританцовывал. Фей улыбнулся:

— Лети скорей! Не бойся, совы и вороны решат, что пришла весна… они не тронут тебя. Лети же!

Птенец порывисто обнял Фея и взмахнул крыльями. Мерцающий свет вывел его из леса и к утру он догнал стаю.

А Фей вернулся домой, зевнул, сладко потянулся и… лег спать до самой весны.

Бабуля Фея только руками плеснула, покачала головой, да и убрала сачок и пустые банки. Дел в уснувшем лесу было невпроворот: снег стелить, лужи в лед закатывать».

Сильвия отложила перо. Авдотья собиралась, старая травница стала очень молчаливав последние дни. Молчание тяготило. Было в нем что-то неправильное, тревожное. Сильвия искала причину в делах: для знахарки работы в деревнях было много, но не для писаря…И все трудности денежные легли на плечи Авдотьи, а кому охота кормить дармоеда?

В один из дней Сильвия предложила спутнице помощь в зельеварении, надеясь так оправдать свое столование за счет старушки. Авдотья велела поберечь себя, после чего плотней укутала и… снова замолчала. А Сильвия не находила себе места. Рассердившись, наконец, решила, что оставит бродячую травницу, как только представится повод. Быть обузой Сильвия хотела меньше всего.

Повод не заставил себя ждать — казалось, бесконечная дорога, бегущая лентой по материку, оборвалась, не оставив даже тропы.

Сильвия в замешательстве смотрела на гряду подступившего леса, темного и дремучего. «Дорога должна вести к морю!», — твердил внутренний голос. Вместо моря было целое море леса. Его вид вызывал странное чувство — смесь тоски и страха. Может, виной тому давнишний сон?

Сильвия одернула себя — если бы Элладиэль преследовал ее, давно нашел! Сделать это на Тракте в разы легче, чем в лесу.

Она оглянулась и не увидела ничего нового. На прихваченной морозами дороге стояли Авдотья и Остолопик. Авдотья недобро озирала Лес, Остолопик явно принюхивался и прислушивался.

— Надо идти, — вздохнула Сильвия. — Там, за лесом — море.

— Девонька, совсем рёхнулась?! Идти?! В Лес!!! Зимой! На съедение волкам, что ль!?

— Авдотья, лес небольшой, мы пройдем его за пару часов. Смотри, здесь везде корабельные сосны, море совсем близко!

— Чур тебя! Пару часиков по лесу с голодными бестиями?! Откуды ты знаешь, что там море? — заквохтала старуха. — Неча там делать! На что нам етот гадкий лес? Поищем лучше обход!

Сильвия ощутила волну раздражения. Вступило упрямство — ну, лес, ну, страшный, что с того? Она-то уж за себя постоять сможет! Ни один волк не подойдет, даже самый голодный. Если уж она дракон, кого бояться? Не будет она обход искать!