Книга На Дороге, страница 90 – Софья Вель

— Девонька, да што ты дикая такая?! В чем тут обида?!

Сильвия посмотрела на Авдотью, не сдерживая улыбки:

— Ты когда-нибудь замужем была?!

— Нии, небыло того, — отмахнулась бабка.

Тем временем деревенские расселись за столы, нашлось местечко и для двух странниц. Потихоньку хмелели. Деревенские бабы затянули заунывную песню.

— Чаго ето они!? — удивилась Авдотья. — Праздник же!?

— Для кого? — ехидно спросила Сильвия.

— Как для кого? Для всех!

— Прежде невест на свадьбах оплакивали, как на похоронах, — зло веселилась Сильвия. Авдотья пожевала губами:

— Глупости! Радость-то какая, дивчина нашла свое счастье, плечо мужицкое, деток нарожает, хозяйство…

— Интересно, будет ли она того же мнения, когда пьяный муж намнет кулаком бока?

Авдотья непонимающе посмотрела на Сильвию.

— Мужчины женятся, чтобы было кому нести их грехи, — продолжила Сильвия. — Чтобы было кого обвинить в неудачах. Задумайся, Авдотья, всегда виновата женщина: пьет — не уследила, ласкова не была, опора плохая; гуляет — мало любила, не была достаточно хороша; бьет — она непослушная, делает все не так… Жена — источник зла. Дитё не вовремя закричало — она плохая мать. Не дай Творец, ребенок умер — виновата она. Я погляжу, невеста — девка крепкая, таких любят! Они рожают много и часто, однажды сердце ее загрубеет и станет все равно. Жизнь надо как-то жить. Устанет, от мужа гулять начнет.

Знахарка смотрела на Сильвию, широко распахнув выцветшие в серый глаза. Сильвии стало обидно, как Авдотья умудрилась прожить жизнь, светло веря в любовь? У неё же от самого слова сводило нутро. Все больше злясь, остановиться уже не могла:

— А для женщины нет беды хуже, чем на стороне любовь крутить. Муж узнает — убьёт. Любовник рано или поздно бросит. А она останется разбитая, поруганная, опустошённая.

— Погоди, а ежели полюбовник и есть любовь?

— Авдотья, отчего ты наивная такая!? Кому нужно с замужней связываться? Только если хотеть мужу её насолить. Или если «милый друг» до добычи охоч. — Авдотья последнего явно не поняла. — Охотник и дичь, понимаешь? Дичь поймана, голод утолен, шкура пошла на плащ. Он победитель. Ну а супругу остается только….

— Только? — провокационно спросила Авдотья.

— Сама-то как думаешь? — Авдотья пожала плечами и смотрела пытливо. Сильвию все это злило. — Неверных жен камнями забивают, или к лошадям привязывают.

— К лошадям? — лицо Авдотьи вытянулось.

— Да, — пожав плечами, ответила Сильвия, —у степняков так принято. Помню одну. Красавица, отец целый табун в приданное дал, свадьбу две недели гуляли, сам конунг благословил. Молодые смотрели друг на друга так, что дрожь брала! Все девки завидовали: муж еще нестарый, свой табун водит, подарки дарит, с конунгом приятельствует. Свадьбу отгуляли, зажили. Хорошо зажили. Пока однажды не приехали в их станицу гости, среди гостей был парень. Молодой, лихой. Как уж все случилось, не знаю. Она потом рыдала, что это Любовь была! О «любви» прознали. У степняков разговор короткий. Расправа не заставила себя ждать, несчастную даже слушать не стали. Всех незамужних и молодух согнали смотреть, чтоб не повадно было. Девчонка плакала и билась, обиженный муж сам к лошади привязывал… Я умоляла конунга пощадить, или чтоб хоть не так страшно. Он и не взглянул, только брезгливо сплюнул, а у меня молоко ушло… Пришлось дочке козой довольствоваться.