Книга Знахарка для оркского племени, страница 64 – Юлия Эллисон

— Прекрасно! Просто великолепно! — Я заломила руки, чувствуя, как меня практически трясет. — А мы, выходит, просто статисты на этом празднике идиотизма?

Лориэль покачал головой, и его лицо стало серьезным.

— Громор, как действующий вождь, обязан принять вызов. Он должен выйти на арену.

— Громор будет драться! — провозгласил орк с кровати, и в его голосе снова зазвенела сталь.

Это была последняя капля. Во мне что-то щелкнуло. Та самая ярость врача, готовая разорвать любого, кто посягнет на его пациента, проснулась с новой силой.

— Громор НЕ БУДЕТ драться! — заорала я так, что стены палатки дрогнули. — Я двадцать часов, как проклятая, стояла над тобой! Я вытаскивала из тебя осколки! Я вставляла тебе титан, дрожа от усталости, но зная, что не имею права на ошибку! И ты сейчас хочешь все это уничтожить одним махом, чтобы доказать какую-то дурацкую, пещерную идею о силе?! Да ни за что!

Я с такой силой схватила Лориэля за руку, что он аж пискнул от неожиданности.

— Пошли! — прошипела, таща его к выходу. — А ты… — обернулась я к Громору, который уже пытался приподняться, и ткнула в его сторону пальцем, — Лежать! Я твой врач, и я сказала — ЛЕЖАТЬ!

Выкрикнула это с такой нечеловеческой силой и свирепостью, что даже Барсик, мирно дремавший, взлетел в воздух, выгнулся, зашипел, ощетинился и начал метаться по палатке, ища, кого же нужно поцарапать за такое вопиющее нарушение егокошачьего спокойствия.

Из палатки я выскочила, словно шаровая молния, заряженная бешенством. Воздух с шипением вырывался из моих легких, а в висках стучал яростный марш. Двое братьев Громора, застывшие у входа как изваяния, дрогнули, увидев мое искаженное гневом лицо.

— Вызовите сюда всех, кто собрался драться за звание вождя! — проревела я так, что, казалось, задрожали ближайшие палатки. Голос мой звучал низко и не оставлял места для возражений — тем самым тоном, что вмиг ставил на место зарвавшихся ординаторов. — Сию секунду!

Орк поменьше растерянно заморгал и попытался что-то промычать, но я впилась в него взглядом — тем самым, леденящим, пронзительным взглядом хирурга, видящего не пациента, а проблему, которую нужно устранить. Немедленно.

Слова застряли у него в глотке. Он беспомощно перевел взгляд на Дурга, тот, хмурясь, кивнул и пошел куда-то. Видимо, звать всех.

Уже спустя несколько минут передо мной выстроилась целая толпа разномастных мужчин. Десятки пар глаз — молодых, дерзких, полных амбиций, и старых, испытующих, на лицах, иссеченных шрамами, — уставились на меня.

Взгляды были разными: одни сверкали откровенной злобой, другие — недоумением, третьи — такой густой, почти осязаемой неприязнью, что воздух словно сгустился, став тягучим и горьким. Но мне было плевать. Сейчас я видела перед собой не воинов, не хранителей традиций, а одну большую, угрожающую жизни моего пациента помеху. А с помехами я разбиралась быстро, жестко и без сантиментов.

Лориэль, примостившийся рядом, нервно переступил с ноги на ногу.

— Эльвира, прошу тебя, может, не надо? — прошептал он, и в его голосе слышалась тревога. — Они не примут этого. У орков свои устои, своя иерархия, свое понимание чести…

— Да плевала я на их устои с высокой колокольни! — выдохнула сквозь стиснутые зубы, не отрывая горящего взгляда от гудящей толпы. — Пока их игры не касаются моего пациента, пусть хоть голыми по углям танцуют! Но когда они собрались устроить избиение орка, который только что перенес многочасовую реконструкцию позвоночника… — Я с такой силой сжала кулаки, что ногти впились в ладони, и сквозь гнев пробилась леденящая дрожь от одной только мысли о таком варварстве. — Я сейчас устрою им такой разнос, что их предки в гробах перевернутся! Переводи каждое мое слово,слышишь? Дословно!