Книга Знахарка для оркского племени, страница 56 – Юлия Эллисон

Но, отряхнувшись и послав коту униженный взгляд «прости дуру», я все же сумела привлечь к себе внимание, тем более что у входа, словно два каменных изваяния, вырезанных из одной скалы, стояли братья вождя.

— Воды! — выдохнула я, слегка запыхавшись от утреннего экшена и потирая ушибленное колено. — Пить! Ему нужно пить! Срочно!

Орки, обычнотакие неторопливые, тут же засуетились, словно муравьи, потревоженные в муравейнике. Уже спустя пару минут один из них почтительно вручил мне глиняный кувшин с чистой водой и такой же прохладный стакан. А следом в руки сунули целый деревянный поднос, ломящийся от еды: тут были какие-то золотистые лепешки, пахнущие дымом, огромный кусок мяса, похожий на буженину, и странные фиолетовые фрукты, напоминавшие сливы.

Мой желудок, до этого момента благородно молчавший, тут же предательски громко заурчал, выдавая меня с головой перед суровыми воинами.

— Спасибо! — кивнула, чувствуя, как краска заливает щеки, и, вспомнив о долге, добавила. — И вождю приготовьте что-то легкое: бульон какой-нибудь, протертое пюре. Но не сейчас, часа через три-четыре ему можно будет поесть. И только если он будет в сознании!

Вернувшись в палатку, я налила в стакан воды, и ее звонкое журчание показалось мне самой прекрасной музыкой. Подсела к мужчине на край кровати, ощущая, как дрожат собственные руки от усталости и нервного перенапряжения.

— Главное правило, — начала я, глядя ему прямо в глаза и вкладывая в голос всю возможную твердость, — не двигаемся! Не встаем! Не пытаемся даже перевернуться на бок! Как придешь в себя, так уже будем экспериментировать.

Громор медленно моргнул в знак согласия. Я ловко смастерила из гибкой силиконовой трубки от капельницы, зачем-то валявшейся у меня в багаже, импровизированную, но идеально стерильную трубочку для питья.

Кое-как, с его слабой помощью, напоила своего будущего мужа, наблюдая, как он с жадностью делает несколько медленных глотков, и его лицо чуть расслабляется. А потом, отодвинув стакан, не удержалась.

Я аккуратно, почти с благоговением, откинула грубую звериную шкуру, укрывавшую его торс. И сглотнула, ощутив, как пересыхает во рту. Раньше у меня просто не было возможности — да и морального права — оценить его фигуру по достоинству. Тогда нужно было думать о спасении жизни, об осколках, о титановых конструкциях, а не о рельефе мышц. Но сейчас…

Утренний солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в пологе, играл на идеально очерченных дельтовидных мышцах, на мощной, как кузнечный мех, грудной клетке и упругом, прорисованном прессе. Это была ходячая анатомическая картина, при виде которой заплакал бы от счастья любой преподавательспортивной медицины. Восторг — горячий, немножко стыдный и очень несвоевременный — пополз по спине мурашками.

Но затем я все же встряхнулась, ощутив на себе осуждающий взгляд Барсика, который, похоже, ревниво следил, чтобы я не забыла, кто тут настоящий хозяин положения.

— Ладно, красавчик, восторги в сторону, теперь работа, — сказала я, вновь сосредоточившись и проводя ладонью по своему лицу, чтобы стряхнуть остатки сна. — Можешь подвигать пальцами ног? Просто пошевели ими.

Стянула одеяло с его тела до самого конца, чтобы оценить работу мышц.

Громор нахмурился, словно я попросила его решить сложнейшую математическую задачу или вспомнить таблицу Менделеева, но затем, собрав волю в кулак, напрягся, и крошечные, почти невидимые движения все же последовали.