Книга Знахарка для оркского племени, страница 53 – Юлия Эллисон

— Раны — почет! — вставил свои пять копеек Дург, стоявший поодаль.

Его бас прозвучал с непоколебимой уверенностью, а на его грубом лице читалось легкое неодобрение такой, с его точки зрения, бесполезной и даже вредной «косметике».

Я хмыкнула, глянув на брата вождя. В простых словах была суровая правда этого мира, его суть.

— Не надо, Дург прав. Пусть остаются. Это его история.

И правда, зачем стирать летопись жизни, написанную шрамами на теле? Каждый рубец — это память о битве, о боли, о выживании. Они были частью его, частью того сильного, сурового воина, которому мы только что подарили второй шанс. И, глядя на его гладкую, зажившую спину, скрывающую теперь титановый шедевр и магическую вязь, я окончательно позволила себе поверить — этот шанс был уже не призрачной надеждой, а осязаемой, почти свершившейся реальностью. Теперь оставалось только ждать.

Сознание уплывало, как корабль с порванными парусами. Безумно, до тошноты, до головокружения хотелось спать. Казалось, если я закрою глаза сейчас, то просплю суток десять. Но последняя искра профессионального долга тлела где-то глубоко внутри, не давая рухнуть здесь же, на каменном полу пещеры.

Я была обязана, просто обязана, вывести собственного жениха из наркоза.

Мои пальцы, онемевшие и почти нечувствительные, нашли прохладную резину трубки.

«Эля, держись, — мысленно прошептала я, сжимая губы в тонкую ниточку. — Это последний рывок».

Я потянула, чувствуя, как стенки эндотрахеальной трубки с легким сопротивлением скользят по его гортани. Громор судорожно, с хриплым, булькающим звуком вдохнул, его грудная клетка, могучая, как кузнечные мехи, взметнулась, и затем… затем он задышал. Сам. Ровно, глубоко, с тем мощным, размеренным ритмом, который свойственен только здоровым и сильным существам.

Волна такого всепоглощающего, почти животного облегчения накатила на меня, что я схватилась за край стола, чтобы не осесть на пол. Слезы снова подступили к глазам, но на этот раз — от бессильной радости. Он дышит. Черт возьми, он дышит сам!

Я еще раз, почти на автомате, проверила все датчики, впиваясь взглядом в мигающие циферки, как в священное писание. Давление, пульс, сатурация… Все стабильно, черт побери, даже слишком хорошо для человека — простите, орка — только что пережившего адскую многочасовую операцию на позвоночнике!

Шумно, без сил зевнув так, что в висках застучало, я обвела взглядом пещеру. Операционная эпопея закончена. Пора на выход.

— Все, тащите его в мою палатку, — скомандовала Дургу, и мой голос прозвучал сипло и устало, словно скрип несмазанной телеги. — Следить надо, но и спать тоже. Иначе следующему пациенту я по ошибке отрежу не то, что нужно.

Нина, бледная как полотно, но все еще державшаяся на одном лишь профессионализме и упрямстве, сделала шаг ко мне.

— Эль, может, я посижу с ним? Я не так уж и устала.

Я снова широко, неприлично зевнула, отмахиваясь от нее, будто от назойливой мошкары.

— Врешь и не краснеешь. Ты не спала всю ночь, как и я. Это не твой пациент, иди спи. Тем более, вон тот, — я кивнула в сторону выхода из пещеры, где в предрассветном сумраке действительно вырисовывалась высокая,статная фигура светловолосого красавчика-эльфа, — муж ждет. Не заставляй бедного эльфа ревновать к зеленокожему громиле. Представляю, о чем он уже успел передумать.