Книга Знахарка для оркского племени, страница 52 – Юлия Эллисон

— Лориэль, позовешь? — кивнула Нина в сторону нашего молчаливого эльфа-анестезиолога.

По кратким, почти незаметным кивкам, которыми они обменялись, было видно — знакомы, но не близки.

Лориэль скользнул прочь с той же беззвучной грацией, с какой и находился здесь все это время.

Я устало выдохнула, глянув на часы. Глубокая ночь. Двадцать часов. Целая вечность, проведенная в аду собственного напряжения. И в этот момент, сквозь липкую пелену истощения, ко мне пробилось острое, щемящее чувство: я не одна. Вот эти две женщины, так же заброшенные сюда, как и я, понимали все без слов. Они понимали и цену ошибки, и тяжесть скальпеля в онемевших пальцах, и этот безумный кайф, когда ты выигрываешь у смерти ещеодин раунд.

Это братство по несчастью и по профессии грело душу куда сильнее, чем самый крепкий кофе.

Вскоре Лориэль вернулся, а с ним в пещеру вошел… ну, еще один настоящий эльф. Тот, с кого пишут картины. Он величаво поклонился, и этот жест был полон такой врожденной грации, что мне стало немножко стыдно за свой помятый, пропахший потом и кровью халат. Его красота была ледяной и отстраненной. Высокий лоб, прямые черты, словно выточенные резцом мастера, серебристые волосы, струящиеся по плечам живым водопадом. Глаза цвета озерной глади в сумерках смотрели сквозь меня, будто я была лишь интересным биологическим образцом, частью пейзажа.

Прекрасный, совершенный и абсолютно нечеловеческий.

— Я могу приступить? — Его голос был мелодичным, но безжизненным, как перезвон хрустальных бокалов.

Я с надеждой посмотрела на Нину. Она была моим проводником в этот мир магии.

— Да-да, — она поманила эльфа, и в ее жесте была привычная уверенность, — иди сюда. Смотри. Нам надо заживить вот это и вот это… — Ее палец обвел обширные области рассеченных мышц и кожи на спине Громора.

Я заставила свои затекшие, протестующие ноги поднять меня и подошла ближе, затаив дыхание. Я не могла пропустить это зрелище.

Эльф склонился над телом. Его длинные, утонченные пальцы с бледной, почти прозрачной кожей замерли в сантиметре от окровавленной раны. Он не прикасался к плоти. Вместо этого из кончиков его пальцев стало сочиться мягкое, золотисто-зеленое сияние. Оно струилось, как жидкий свет, переливаясь и пульсируя, заполняя собой разрез.

Я смотрела, завороженная, забыв об усталости, о времени, обо всем на свете. Под этим светом края мышц начали буквально стягиваться на глазах, будто их шила невидимая, искуснейшая рука. Я видела, как крошечные кровеносные сосуды, которые я так тщательно перевязывала, срастались сами, образуя новые, целые русла — этот процесс, обычно занимающий дни и недели, ускорился в тысячи раз прямо у меня на глазах.

В груди поднялся восторг — острый, пьянящий, почти детский. Это было невероятно! Видеть магию не в кино, а вживую, в работе, в деле спасения… Это переворачивало все мое научное, рациональное мировоззрение с ног на голову, и черт возьми, это было прекрасно.

— Потрясающе! — выдохнула я.

Длинный продольный разрез на могучей спинеорка закрылся, не оставив и следа. Точнее, осталась лишь тонкая розовая полоска, как после самой аккуратной лазерной шлифовки, но я была уверена: и она скоро исчезнет.

— Это магия. — Нина подмигнула, наблюдая за моим ошеломленным видом с легкой, понимающей улыбкой. — Я тоже раньше была в шоке, когда впервые увидела. Кости лечить эльфы не могут, а вот мягкие ткани — пожалуйста. Может, желаешь будущего мужа еще избавить от парочки шрамов? Для эстетики, так сказать.