Книга Ослепительный цвет будущего, страница 62 – Эмили С.Р. Пэн

Она удивляется, как они смогли позволить себе все эти яства. К счастью для Пиня, его день рождения выпал на самый крупный праздник. Лишь раз в году они едят как люди, заслуживающие того, чтобы выжить.

Она судорожно ищет глазами керамический чайник, который только что кипятила. Вот и он – на деревянной подставке рядом с огромной кадкой в глубине кухни, единственным ресурсом воды в их доме. Она обматывает руки тряпками, чтобы не обжечься.

Юаньян ставит перед дядей чашку и медленно наливает красный чай, следя, чтобы ее локоть был повернут в противоположную от него сторону – иначе будет невежливо. В качестве благодарности он стучит двумя пальцами по колену, и она, съежившись, отходит. Ее главная обязанность – оставаться невидимой, сливаться со стенами и немногочисленной мебелью.

Она отправляется на кухню, зная, что мама захочет, чтобы она все убрала. Но, выходя, слышит, как дядя тихо смеется и говорит:

– Когда придет время, Юаньян станет Пиню идеальной женой.

Маленькая Юаньян застывает и едва не спотыкается на выходе из комнаты. Она слышит отдаляющийся мамин голос, который произносит:

– Надеюсь только, что бедра у нее станут пошире, иначе она не сможет выносить здорового ребенка.

Темнота опускается, как вуаль, а затем в нее врывается стремительный луч света, раскрывающийся все новыми оттенками.

На покатой стороне холма девятилетняя Юаньян стоит между кустами и тянется за чем-то на уровне своих плеч. Ее голова обвязана ветхими лохмотьями, а на кожаном ремешке, надетом поверх ткани, болтается свисающая на спину плетеная корзина. Пот бусинками собирается у нее на висках, капли бегут вниз по лицу. Ее руки ловко ощипывают листья и почки с верхушек кустов.

Двигаясь по склону, Юаньян размышляет о своей родной семье, о том, как бы сложилась ее жизнь, останься она с ними. Она представляет, как мать шьет ей красивые платья, заплетает аккуратные косы. Отец разучивает с ней песни и аккомпанирует на бамбуковой дицзы^[15]– его пальцы пылко и умело порхают над дырочками, губы выдувают воздух. Интересно, были бы у нее братья или сестры? Может, сестра, с которой они спали бы в одной кровати, шептали друг другу секреты?

Рукой она смахивает с брови испарину. Работа изнурительна, но это легче, чем учиться в школе. Легче, чем изучать персонажей книг, выцарапывая их имена в грязи, волнуясь о том, что каждая ошибка может обернуться ударом учительской плетки по рукам. Здесь, среди листьев, наказаний немного: солнечный ожог, случайная царапина или укус насекомого. Но здесь тихо. Никто не говорит, как и о чем она должна думать. Ее руки заняты делом, но мысли свободны и могут бродить где угодно.

Она прижимает горсть чайных листьев к носу и глубоко вдыхает, позволяя зеленым ароматам поведать ей все тайны земли.

Правда ли это? Должно быть правдой.

Мозг со всех сторон обрабатывает обрывки новой информации.

Юаньян.

Я припоминаю, как осторожно бабушка заваривала чайник чая. Как внимательно смотрела в тот мешочек из фольги с томящимися в нем кудрявыми листьями.

Я произношу ее имя вслух, чтобы почувствовать на языке его форму. Юаньян.

Юаньян, то есть моя уайпо.

Значит ли это, что Пинь… мой уайгон?

В голове все мерцает любопытством и радужными оттенками – они похожи на цвета, которые солнце закрепляет на масляной пленке водной глади. Любопытством – и грустью. Потому что я всегда думала, что историю своей семьи будет мне рассказывать мама. Мама, а не воспоминания, материализующиеся из клочков дыма благовоний; воспоминания, которые кажутся украденными.