Книга Ослепительный цвет будущего, страница 115 – Эмили С.Р. Пэн

– Кто звонил? С кем ты разговаривала?

– С однокурсником, – отвечает Дори.

– С каким? С тем американцем? С которым познакомилась летом?

– Да.

– Почему ты так странно говорила? – не унимается Уайпо.

– Не странно, – говорит Дори, но избегает взгляда матери. Затем демонстративно смотрит на часы. – Я пошла на рынок, пока все хорошие овощи не разобрали.

Уайпо не отвечает и, нахмурившись, отворачивается.

Надевая туфли, Дори делает вид, что не слышит разговор родителей в соседней комнате.

– Кто звонил? – спрашивает Уайгон.

– Сказала, что одногруппник. – Голос Уайпо кажется совсем не радостным. – Думаю, это был он.

– Американец?

– Да, – отвечает Уайпо. – Она разговаривала с ним на английском.

– Нельзя допустить, чтобы у нее был этот американский парень. Она должна выйти замуж за китайца. Должна.

– Тыей скажи, – произносит Уайпо. – Она ведет себя странно.

Дори закрывает за собой дверь так тихо, как только может, и бежит вниз по ступеням.

Цвет меняется. Воспоминания рассеиваются.

Цзинлинь… Она умерла такой молодой. Почему я об этом не знала?

И бабушка с дедушкой… Я никогда не думала, что они так негативно относились к выбору моей матери. Трудно представить их такими строгими и властными. Какое значение имело то, что мамин избранник не китаец? Не тайванец? И вообще не азиат? И что тогда они думают обо мне – ведь я продукт брака их дочери с белым мужчиной?

Интересно, Уайпо и Уайгон до сих пор не изменили своего мнения? А может, папа именно поэтому и ушел отсюда – так как находиться с ними стало невыносимо.

Как мои родители собирались построить семью с таким количеством секретов? Это то же самое, что заложить дом на хлипкой земле над сетью траншей и молиться, что фундамент выдержит постройку. Неудивительно, что наша семья развалилась.

Мой телефон кратко звякает.

Я нажимаю на письмо, и некоторое время оно загружается.

В поле для текста – ни слова. Только изображение, которое я раньше не видела. Акварель, нарисованная Акселем: на кухонной стойке сидит кошка и поворачивается усами к маминому подбородку.

Эти двое смотрят друг на друга так, будто в мире больше никого не существует.

Деревья изменились; многие из них уже избавились от коричневых оттенков. По нашему газону рассыпаны хрустящие частички осени. Воздух кусался – было на добрых десять градусов холоднее, чем я ожидала.

Декорации для Хэллоуина, казалось, захватили весь мир: чучела в поле, которое мы проезжали по дороге в школу; наклейки с привидениями, ведьмами и Франкенштейнами в каждом втором окне; резные тыквы, некоторые – со светящиеся свечами внутри.

Когда я вернулась домой тем холодным днем, то даже не взглянула на кошку на фортепианной банкетке. Мозг незамедлительно отправил этот образ куда-то на задворки сознания. Она была лишь очередной декорацией – существо такое черное, чернее не бывает; идеальное для ведьминого часа.

Я сняла куртку, и кошка вцепилась в нее. И вот тогда я наконец обратила на неевнимание.

– Эм, привет? – крикнула я в пустоту дома.

– Черт побери! – Что-то тяжелое стукнулось об пол. – Ай, черт. Ай, ай, ай.

– Пап? – Я удивилась тому, что он дома. Мы ждали его завтра утром. Я даже немного расстроилась; это означало, что я не смогу спокойно порисовать. Но я постаралась взбодриться, ведь он нечасто бывал дома по пятницам.