Книга Луна и Стрелок, страница 96 – Эмили С.Р. Пэн

И она вспомнила ужин в ресторане «У Джузеппе». Как отец сказал: «Ты поступишь в Стэнфорд», как сиял весь вечер.

Было почти пять утра. Луна забарабанила в дверь родительской спальни и, не дожидаясь ответа, распахнула ее.

Мать и отец спали каждый в своем углу большой кровати, а между ними был целый океан пустоты. То, что каждый спал под отдельным одеялом, еще больше разозлило Луну.

– Какого хрена?! – Луна замахала письмом.

Отец сел и потянулся за очками, очевидно вне себя от злости:

– Что ты сказала?

– Ты подал документы на программу ранней подачи за меня? Что с тобой такое? Это вообще законно?

Он заморгал:

– Ты радоваться должна. Ты поступила. Это же лучший выбор для тебя.

Тут и мать села на кровати. Вид у нее был потрясенный.

– Это лучший выбор для тебя!– фыркнула Луна. – Может, у меня другой! Но кому какое дело. Меня же не спрашивают, так ведь?

Он начал что-то говорить, но с нее уже хватило его слов. Она ринулась к себе в спальню, чтобы переодеться и собрать школьные принадлежности. Уходя, Луна пнула стоявшие аккуратным рядком туфли и нарочно как следует хлопнула дверью.

отец Луны

Сюэцин приехал на парковку возле своей работы. Еще четыре часа у него не было никаких дел, но он предпочел сидеть здесь в машине, лишь бы не дома, где все напоминало о гневе Луны и холодности Мэйхуа.

Как же так вышло? Он вспоминал день, когда родилась Луна, и акушерка дала ему взять ее на руки: каких-то шесть фунтов весу, голова покрыта необычного серебристого цвета пушком – черными ее волосы стали лишь недели спустя. Маленькие нежные пальчики были изогнуты, как лепестки цветка. Сюэцин тогда подумал, что готов на что угодно ради этого ребенка.

Не забыть ему и того, как в первые годы Луна постоянно болела, как он плакал в душе, пока Мэйхуа не видит, задаваясь вопросом: что он сделал, чтобы навлечь на семью несчастье? Он читал, что в некоторых религиях существует ритуал: вынести воду под лунный свет, чтобы она напиталась энергией ночного светила, – ну и решил попробовать. Когда дочь была младенцем, в холода, когда молоко не скиснет, он выставлял бутылочку наружу. Ничего не говоря жене – поскольку не знал, как она отреагирует. Но Сюэцин увидел: когда Луна пила из этой бутылочки, к ней возвращались силы и на щечках снова появлялся румянец.

Они так сильно ее любили, так старались. Потребность в этом стала привычкой, стала жизнью и инстинктом: Луна должна быть счастлива. Это важнее всего. Именно поэтому, узнав, что у Мэйхуа кто-то есть, он сделал все, чтобы Луна не узнала. Именно поэтому он и отправил заявку в Стэнфорд, будучи совершенно уверенным в том, что, если ее примут, начнется счастливая пора. А если нет – по крайней мере, у него будет время придумать что-нибудь другое.

Она преуспеет в жизни, уж Сюэцин об этом позаботится. У Луны будут карьера, лучшая из возможных, деньги и стабильность. Ей не придется страдать, как страдали они с Мэйхуа – иммигранты, которым выпало учиться летать в месте, где все остальные были уверены, что у них не должно быть крыльев.

Да, Сюэцин сделал для Луны все возможное. А когда из Стэнфорда пришло письмо о зачислении, он начал мечтать о новой жизни. Если Мэйхуа хочет освободиться от него – что ж, это можно легко устроить. Луна получит диплом, и он переберется поближе к ней в Калифорнию. Может, даже в Пало Альто – там есть где преподавать. Он будет рад начать сначала, работать, чтобы дослужиться до постоянной ставки.