Книга Луна и Стрелок, страница 93 – Эмили С.Р. Пэн

Хантеру было семь лет, когда Хванг в первый раз пришел забрать долг. Его встретили как старого друга. Но стоило отцу Хантера начать объяснять, что нужно больше времени, чтобы найти работу, на которой платили бы достаточно, Хванг тут же изменился в лице. Выражение его стало хищным, как у дикого животного, что рыщет в поисках добычи.

Семья Хантера заверила Хванга, что они обязательно вернут деньги. Они пообещали и подписали контракт. С процентами. А как же.

Раз в месяц Хванг вызывал отца Хантера в свой кабинет, чтобы сообщить, что процент вырос – и чтобы Йи в очередной раз ощутили, как затягивается на шее удавка. После одной из таких встреч папа вернулся домой с вытаращенными глазами и объявил, что им срочно надо съезжать.

Взяв с собой только необходимые вещи, они проехали через всю страну. Сменили фамилию (теперь она писалась не Йи, а И) в надежде, что это позволит им выгадать время и их обнаружат не сразу. Во время этих событий Коди, размером с плод манго, жил в материнской утробе, пребывая в счастливом неведении об этом мире и его темных сторонах.

Спустя несколько недель после того, как они сняли крошечную тесную квартирку, пришло известие, что бабушка Хантера тяжело заболела и очень страдает. Они отправили ей деньги на врачей. Зря, как годы спустя говорили родители. Она умерла через несколько дней после того, как пришел перевод.

Потом родился Коди. Еще один рот – и с деньгами стало хуже, чем когда-либо. Хантер живо вспомнил, каково это – жить в холоде и в голоде. Шоколадных батончиков не стало. И никакие одеяла не могли растопить лед, змеей пробравшийся ему в грудь.

– Но мы как-то выкрутились, – продолжал Хантер. – С горем пополам. Папа брался за любую работу, соглашался на любую должность адъюнкт-профессора. Спустя пару лет после переезда в Фэйрбридж он получил постоянную должность в здешнем университете. Помню, как родители говорили друг другу, что через полгода позвонят Хвангу, объяснят ситуацию и отправят все, что накопили к этому моменту. Но я уверен, что они этого не сделали. Прятаться оказалось так легко. Какое-то время на самом деле верилось, что… мы в порядке.

– А теперь? – спросила Луна.

– Теперь, очевидно, нет. А может, мы никогда и не были в порядке. Полагаю, родители считали, что мы можем пожить так чуть-чуть дольше.

– Вот почему ты сбежал, когда спас девочку. – Недостающие звенья в голове Луны цеплялись друг за дружку. – Вот чего ты испугался.

Он кивнул:

– Именно.

– Хванг Ронгфу, – повторила она. – Отчего мне кажется знакомым это имя? Может, это проделки моего мозга.

– Надеюсь, что так, – сказал Хантер. – Не самое приятное знакомство.

– Так что же, они собрались прятаться вечно?

– Я толком не знаю, как они думают с этим кончать, ну разве что выплатят всё, что должны, и с процентами. И как-то его уболтают. – Он горько усмехнулся. – Но они заблуждаются. Мы никогда не будем свободны.

Хантер замолчал, и Луна прислушалась к его дыханию. Оно напомнило ей о море. О волнах, об их гребнях. Она взяла себе его печаль, погрузилась в нее сама. Так, словно бы раз уж они в этом океане вдвоем, она будет держать его на плаву.

– Тебе теперь лучше? – спросила она.

– Лучше?

– Ты уже не так болеешь, как когда был маленьким?

– Ну вроде. Когда мы переехали сюда, родители заставили меня съесть какие-то непонятные травки. Мама сказала, что это лекарство от всех болезней, и очень ругалась, когда я сказал, что это жуткая гадость.