Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 72 – Александр Нетылев

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

Какое-то время они молчали. Прикосновение, что должно было быть опорой, все больше напоминало кандалы.

Еще одни кандалы.

— Дай мне надежду, — попросила Аосянь, — Пообещай, что когда-то я смогу вернуться. Хоть через тысячу лет. Пообещай мне, и я дождусь.

Но Чанмин лишь снова покачал головой.

— Прости, А-эр. Я не могу этого сделать. Так будет лучше. Ты не понимаешь этого сейчас. Но это правда. Смирись. Живи простой жизнью смертной. И будь в ней счастлива.

Истаивал постепенно его образ: наследник Светил возвращался на Небеса.

На Небеса, что для неё отныне были закрыты.

И вот, Аосянь осталась снова одна. Одна в комнате, что чуть не стала местом её позора. Одна в городе, что был безжалостен к чужакам. Одна в мире, что не был её миром, — но где отныне оставалось ей прожить остаток жизни.

Уронив голову на ладони, девушка тихо заплакала.

— Жунь Менгъяо! Чем вообще занимаются твои люди?!

Его Величество Император Западной Вэй был от природы настоящим гигантом. Стоя среди простых смертных, оно возвышался над всеми своими подданными не менее чем на две головы. В юности, лично возглавляя армии в военных походах, он одной рукой орудовал огромным клинком, с которым не каждый из его солдат мог управиться даже двумя. С тех времен, за годы пребывания в стенах дворца, Император утратил былую силу и болезненно располнел, но несмотря на это, когда он был в дурном настрое, зрелище его гнева до сих пор внушало трепет в сердца людей.

Вот как сейчас, например.

— Отец, прошу вас, не гневайтесь.

Выступив вперед, второй принц Даомин низко поклонился. Всегда спокойный и дипломатичный, он, казалось, одним своим видом остужал обстановку в тронном зале.

— Я не сомневаюсь, что министр Жунь делает все от него зависящее…

— Вздор!

Император отшвырнул свиток с донесением, оставив придворным евнухам подбирать его с пола тронного зала. Порой, будучи в гневе, он мог запустить чем-нибудь и прямо в лицо нерадивому придворному, — и каждый знал, что в подобном случае лишь одно неосторожное слово отделяет того от казни или даже лишения титула.

— В прошлый раз ты запросил у двора увеличение финансирования своих ведомств. Я дал тебе его. Но ситуация не то что не становится лучше: она ухудшается! Ведомство Исполнения Наказаний набивает отчеты мелким отребьем, а между тем, Ночной Жнец до сих пор не пойман. Не только простонародье, но и знать боится ночами выходить на улицы. Так мало того! Кто-то без малейшего страха грабит поместье одной из благороднейших семей города, и твои люди не могут сказать об этом совершенно ничего полезного!

Министр юстиции склонил голову в покаянии:

— Я приму любое наказание, что вы сочтете нужным, Ваше Величество. И все же, я прошу вас выслушать меня. Городская полиция составлена из бывших военных, и в Ведомстве Исполнения Наказаний сейчас нет чиновника, способного вести дело Ночного Жнеца. Я прошу вас дать мне время до государственных экзаменов, после которых наш двор пополнится новыми талантами.

— У тебя есть кто-то на примете? — сходу спросил Император.

Гнев его слегка успокоился, и в серых глазах под густыми нависающимибровями зажглась искорка интереса.

С Жунь Менгъяо Его Величество работал не первое десятилетие и прекрасно понимал его мотивы и рассуждения. За каждой озвученной мыслью скрывалось десять тех, что оставались понятны без слов.