Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 47 – Александр Нетылев

А беловолосый лишь ухмылялся, и в тусклом освещении игорного дома его глаза казались красными, как у демона.

— Поставьте на кон свою именную бирку. И если я получу её после этого броска, то поклянитесь никто не оспаривать, что я ношу ваше имя по праву.

Какая-то часть его твердила в тот момент, что эта ситуация даже не пахнет — воняет подвохом. В любой сказке тот, кто согласился бы на странные условия, со временем об этом пожалел. Да, для всех вокруг беловолосый проявил великодушие, ставя немалые деньги против считай что ничего, — но только подозревал заклинатель, что все не так просто.

Не просто так странный юноша ведет себя, как злодей из какой-то сказки.

Однако отказаться сейчас — значило бы отступить. Проиграть все. Остаться без денег и самое страшное — без гордости.

Остаться без гордости — самое страшное.

Поэтому Вэйан склонил голову, недобро глядя на соперника исподлобья. Что бы тот ни задумал делать с его именем, он не сможет этого сделать, если не выиграет. Что ж… Пусть попробует выиграть, когда силы магии на стороне Вэйана!

Заклятье могло подвести один раз, но не должно было сделать этого снова.

— Шестнадцать, напомню. Делайте ваши ставки: больше или меньше?

— Меньше, — предпочел в этот раз проявить осторожность Вэйан.

— Больше, — усмехнулся в ответ беловолосый.

И лишь за мгновение перед тем, как сдающий поднял стаканчик, наконец понял он, что за колебание отражалось в его ци. С невероятной тонкостью и филигранностью вмешивалась в его заклятье сторонняя энергия, как будто сторонняя мелодия вмешивается в выверенную гармонию. Мельчайшая толика чужой, темной ци проникла в выверенный узор, изменяя его, искажая и извращая.

Обращая удачу в неудачу, а благословение в проклятье.

Взглянул он в красные глаза беловолосого, — теперь подозревал заклинатель, что их краснота не была игрой света. Затем перевел взгляд на игральные кости, уже догадываясь, что увидит:

Шесть.

Шесть.

Шесть.

— Восемнадцать! Выиграло «больше»!

Потухшим взглядом смотрел Вэйан на то, как соперник забирает себе его именную бирку. Ярости уже не было. Только горечь и безмерная усталость.

Лишь осознание бесполезности любых усилий.

— Вы сжульничали, —безнадежно сказал он, — Вы воспользовались колдовством, чтобы одержать победу.

В ответ на это беловолосый искренне рассмеялся.

— Знаете, что я ненавижу больше всего в людях этого Царства? — осведомился он, впрочем, без особой ненависти в голосе, — То, что яростнее всего о честности и порядочности кричат те, кто сам пытался обмануть, но потерпел неудачу. Я не про вас, если что, заклинатель Цзянь. Я в принципе.

Хотел было Вэйан ответить на жестокие слова, но в этот момент кто-то из зевак возмутился:

— Эй, ты что-то сказал про Великую Вэй?!

И сражение за игровым столом плавно переросло в обыкновенную драку.

Цзянь Вэйан медленно брел по улицам Лицзяна, и бледная луна смотрела на него с небес. Казалось ему, что она смеялась. Луна на небе. Окна домов. Крысы в сточных канавах. Все смеялись над ним.

Смеялся над собой и он сам. Он так легко поверил в свое могущество. Едва ощутив вкус силы, он вцепился в неё обеими руками, как будто враз стал тем героем, тем великим заклинателем, которым всегда мечтал быть.

В тот момент, когда ощутил он силу, показалось ему, что голову его увенчала невидимая корона.