Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 50 – Александр Нетылев

Как вспомнила те страшные события на постоялом дворе, тот ужас, что испытала она в руках бандитов, — и то ощущение спокойствия, что охватило её под взглядом странных алых глаз.

Как вспомнила она те влажные, непристойные, но такие пьяняще-сладкие сны, что снились ей каждую ночь с того самого времени.

Сны, в которых она никогда не посмела бы никому признаться.

— Передай мой приказ, — сказала Жунь Ли, — Пусть его проводят в общую гостиную. Скажи ему, что я скоро приду. А пока пусть нам заварят чай. И еще… сообщи отцу. Но не сразу, с небольшойзадержкой.

— Будет исполнено, молодая госпожа, — поклонилась Кики, и её глаза озорно блеснули.

— И не ухмыляйся так при нем! — бросила ей вслед Жунь Ли.

Общая гостиная поместья Жунь была просторным, светлым и открытым помещением. Хотя нависающая крыша защищала её и от солнца, и от дождя, но три из четырех стен заменяли стоявшие через большие промежутки деревянные столбы-опоры. Не защищали они ни от ветра, ни от любопытных взглядов.

Так что никто не смог бы сказать, что дочь министра юстиции накануне Отбора уединялась с посторонним мужчиной.

Беловолосый гость сидел на скамье за низким столиком. Хотя сидел он спиной ко входу, но при приближении Жунь Ли ухо его шевельнулось, и он одним движением поднялся на ноги, поворачиваясь к ней.

— Цзянь Вэйан приветствует барышню Жунь Ли, — поклонился мужчина.

Это был он. Определенно он, тот самый человек, что спас её тогда. Сейчас его белые волосы были собраны в хвост, а могучие плечи укрывал простой немаркий дымчато-серый халат, и в целом, сегодня Вэйан воспринимался гораздо спокойнее и безобиднее, чем в прошлую встречу. Не было той плавной, завораживающе-пугающей грации хищника, а были сдержанные и скупые движения ученого и скромная, еле заметная улыбка.

И все-таки сохранилось во взгляде алых глаз нечто такое, из-за чего дочь министра неосознанным движением поправила халат.

— Жунь Ли благодарит вас за спасение моей жизни и чести, — ответила она, — Знайте, что я и моя семья в долгу перед вами.

— Ах, оставьте, — чуть прикрыл глаза Вэйан, — Помочь вам было для меня не только долгом, но и удовольствием. В каком-то смысле этот поступок можно даже назвать эгоистичным.

— Эгоистичным? — недоуменно нахмурилась девушка.

— Разумеется. Мне было бы крайне неприятно от страданий столь очаровательной барышни, как вы. А поступок, направленный на то, чтобы избежать собственного неудовольствия, — это и есть эгоизм. Разве не так?

Дочь министра смешалась, не найдясь сходу что ответить. Слишком много разных моментов разделили между собою её внимание. Чисто женское удовольствие от комплимента столкнулось на мгновение с желанием сделать замечание из-за его излишней нескромности, — после чего философский вопрос не позволил двум противоположным порывам определить победителя.

— Я не могу согласиться с вашимисловами, — медленно ответила она, — Эгоистичным зовут то, что обеспечивает ваши личные мотивы ценой интересов других людей. Если же ваши личные мотивы означают спасение жизни незнакомой вам женщины, то это не эгоизм. Это благородство.

Показалось ей, что от этих слов беловолосый дрогнул на момент.

И решительно покачал головой:

— Меня не назвать благородным человеком, барышня Жунь Ли. И не обманитесь, считая меня таковым.