Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 34 – Александр Нетылев

— Ты уверен в этом? — спросила Жунь Ли, — Не может существовать второй такой же кинжал?

Ронг покачал головой:

— Даже один такой кинжал — подлинное чудо оружейного мастерства. Едва ли оно вообще могло быть сотворено руками смертных.

— А руками бессмертных? — тут же спросила барышня.

В ответ на это Ронг лишь развел руками:

— Я простой солдат, молодая госпожа. Я ничего не знаю о путях бессмертия. Если хотите, я могу попробовать выяснить, нет ли сейчас в Лицзяне кого-нибудь из заклинателей Бессмертных сект. Может быть, они смогут что-то подсказать, но я бы не слишком на это рассчитывал.

— Выясни, — кивнула Жунь Ли, — Возможно, что он как раз один из них. По крайней мере, я успела заметить, что он, как велят пути самосовершенствования, не стрижет волос.

Разговор их прервал высокий и худощавый мужчина, служивший личным помощником её отца.

— Молодая госпожа, — поклонился он, — Господин Жунь просит вас немедленно посетить его в его кабинете.

Девушка присела по всем правилам этикета.

— Жунь Ли принимает приказ.

Рабочий кабинет в поместье Жунь был неожиданно просторным и светлым помещением. Сам министр сидел за низким столиком, заваленным бумагами. Он проводил тут немало времени; даже ужин ему зачастую приносили именно сюда. Отец всегда серьезно относился к своему долгу перед страной, а сейчас, как успела узнать Жунь Ли, работы для него почему-то было особенно много.

Министр Жунь Менгъяо, невысокий и сгорбленный старик шестидесяти лет, был одним из самых верных слуг Императора Вэй. Сорок один год отдал он службе стране, из них уже восемь проработал на нынешней должности, — что означало, что в следующем году он должен будет или выдвинуть свою кандидатуру на пост первого министра, или уйти в отставку, дав дорогу молодым.

Как он будет жить в этом случае, Жунь Ли не представляла.

Для Жунь Менгъяо его работа и обязанности всегда были на первом месте. Две трети жизни посвятил он тому, чтобы изжить хаос и анархию, что царили в имперской судебной системе во времена его юности. Именно ему принадлежала идея обязательногоношения именных бирок, он же превратил полицейские силы из сборища бандитов на государственной службе в дисциплинированные отряды.

Семья же для него всегда была на втором месте. Собственно, по этой причине всю сознательную жизнь Жунь Ли вместе с матерью жили в семейной усадьбе в южных провинциях: отец опасался, что в Лицзяне их присутствие будет отвлекать его от государственных дел. Лишь неделю назад прислал он письмо с требованием Жунь Ли срочно приехать в столицу.

И все-таки, несмотря на вечную занятость, министр юстиции искренне любил дочь; это было видно уже по тому, как потеплели фамильные карие глаза, когда она вошла в кабинет.

— Ли-эр!

С легким кряхтением поднявшись на ноги, министр Жунь порывисто обнял дочь.

— Отец…

Жунь Ли постаралась сохранять достоинство и вести себя в соответствии с этикетом, но против воли всхлипнула.

— Я не видела тебя уже три года…

— Два года и десять месяцев, — педантично поправил министр, — Благородная дама должна быть точной во всем, что она говорит. Всегда.

— Да, отец…

Прошли первые мгновения долгожданной встречи, а с ними и короткий миг дозволенной слабости. Разомкнув объятия, девушка сделала шаг назад и церемонно поклонилась:

— Жунь Ли приветствует отца.