Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 162 – Александр Нетылев

— Что это? — с любопытством поинтересовался Демон-Лис.

И сам же удивился, почему его вопрос не звучит как «где мой тофу?».

— Репа с бараниной, имбирем и чесноком.

Голос Бога Войны звучал тускло, а слова напоминали военный отчет. Впрочем, уже в следующих её словах прозвучали какие-то эмоции, — эмоции светлые и темные, в безумной смеси которых она сама едва ли смогла бы разобраться:

— Я хотела, чтобы ты это попробовал. Поэтому купила продукты сегодня на рынке. Надеюсь, ты не против, что я взяла твои деньги.

На фоне тех яств, которые вкушал Король Демонов в Царстве Яростных Духов, подобное название блюда звучало примитивно, простонародно и как-то…

…по-домашнему.

— Я попробую, — сдержаннокивнул он, устраиваясь за столом, — Мне любопытно.

В напряженном, гудящем молчании Мао Ичэнь и Инь Аосянь принялись за трапезу. На удивление, блюдо ему понравилось, — возможно, даже больше, чем деликатесы Царства Яростных Духов. Пряно-острый вкус имбиря «раскрашивал» вкус мяса и овощей, но не «перегружал» вкусовое восприятие. А еще…

Что-то за пределами вкусов и ароматов ощущал Король Демонов, пробуя ту еду, что Фея-Бабочка приготовила для него. У баранины с репой не было ни вишневого вкуса, ни тем более вкуса девичьих губ.

Но снова и снова её вкус будто вновь воскрешал в памяти поцелуй небесной феи.

— Я хотел сказать тебе кое-что, — не поднимая взгляда из тарелки, заметил вдруг Мао Ичэнь, — Не думай, что я скажу это еще хоть раз. Не думай, что я стал тем, кто говорит такие вещи. Но сегодня у меня есть для этого подходящее настроение, и следуя своей хаотичной природе, я исполняю свою прихоть. Понимаешь?

Неуклюжее объяснение вызвало в нем привычную вспышку гнева, — гнева на самого себя. Привыкший владеть словами, как клинком, сейчас Мао Ичэнь чувствовал себя так, будто столкнулся с противником на порядок сильнее его в боевых искусствах и теперь может только защищаться, — чего с ним не бывало уже не меньше десятка веков.

Инь Аосянь же, казалось, в этом поединке вовсе не собиралась обнажать свое оружие. Ни единым словом не прокомментировала она этот неуклюжий поток сознания. Лишь слегка приподняла изящные брови, напряженно ожидая продолжения.

— Я скажу это только один раз, — повторил Ичэнь.

Глубоко вздохнул. И сказал:

— Прости.

Инь Аосянь ничего не ответила. Задумавшись и будто безмолвно повторив его слова, она лишь молча кивнула.

Но показалось ему, что плечи её слегка расслабились.

«Что в ней такого особенного?!» — Жунь Ли вопрошала саму себя.

Положа руку на сердце, вариантов ответа было совсем немало. Чужеземка не только была красива, но и держалась с изяществом, подобающем не девушке из дома удовольствий, а барышне благородной семьи. Дочь министра почти не сомневалась, что у себя на родине Инь Аосянь принадлежала к не менее достойному роду, чем её собственный; порой ей даже казалось, что «небесная фея» могла быть не менее чем принцессой. И все же…

Все же не считала она её достойной тех взглядов, какие кидал на неё Вэйан!

— Вы пришли, барышня Инь, — вежливо, но без малейшей теплоты в голосе сказала Жунь Ли, — Проходите в дом, обычно я практикуюсь с цинем внутри.

Служанок она жестом отпустила. И едва дочь министра и небесная фея остались одни, Аосянь подала голос: